Но Териан Лекас не помнил. В памяти всплывали моменты, как он бежал от стрел патрульных и прыгнул в портал. Потом – пустота.
– Значит, меня сюда привезли… Зачем? – удивился он.
Хозяин дома, несомненно, был элийцем. Но с чего человеку, ни разу не видевшему асмодианина, вдруг привозить его к себе домой? Мужчина ответа не знал. Знал наверняка он лишь одно: если кто-то узнает, что элиец укрывает у себя асмодианина, то ему не поздоровится, поэтому Териан решил избавить своего спасителя от лишних проблем и уйти. Как можно быстрее. Но куда идти? Как вообще так вышло, что разлом из Морхейма открылся в Фоэту? А, может, это не Фоэта вовсе, а всего лишь обман памяти? Даэв решил узнать ответы на все эти вопросы. Но для начала надо было сбежать.
Силы у бессмертного были. Конечно, недостаточно для того, чтобы открыть крылья, но чтобы идти и к тому же долго – без проблем. Сперва надо было уйти подальше от больших дорог, чтобы, не дай Айон, не наткнуться на каких-нибудь фермеров. Поэтому Териан решил двигаться прочь от северных лесов и западных полей. Он помнил, что на юге были тенистые холмы, между вершинами которых прятались озёра с когда-то чистейшей водой. Там можно было затеряться надолго, пока не придумаешь план, как вернуться в Асмодею.
Вдруг на горизонте появилась телега. Она медленно двигалась в сторону асмодианина со стороны полей. Териан спохватился и собирался убегать, но прятаться было негде – равнина кругом. Он выругался и побежал к высокой траве около огорода отшельника. Прыгнув в неё, мужчина стал лёжа наблюдать, куда направляется повозка.
– Не дай Айон, хозяин… – прошептал он себе.
Но телега вдруг стала замедляться. У самого заборчика старая обросшая лошадь остановилась, и из кузова, набитого сеном, спрыгнула фигура, облачённая точно в такую же серую одежду. Силуэт вошёл в огород, закрыл за собой маленькую калитку и снял капюшон с головы. Териан разглядел мужское лицо на вид средних лет с русыми волосами почти до плеч. Элиец шёл сутуло, хромая на правую ногу. Даэв видел, как он осторожно поднимается на порог, как отпирает дверь, и входит внутрь.
Асмодианин понял, что сейчас раздосадованный хозяин обнаружит пропажу гостя, и начнёт его искать по округе, поэтому решил не терять времени и смываться. Но было поздно. Изнутри послышался звук разбивающегося стекла. Лицо элийца резко выглянуло из распахнутого окна и через мгновение вновь скрылось в доме. Спустя несколько секунд отшельник, ковыляя, выскочил из двери и стал бегать по огороду, ища следы асмодианина. Но мужчина сам наследил больше, чем его гость, поэтому поиски ни к чему не привели.
Тогда элиец схватился руками за голову и плюхнулся на порог в отчаянии. Он стал что-то громко бормотать, но Териан не смог разобрать его речь.
Даэв всё ещё лежал на брюхе в траве и ждал, пока хозяин скроется в доме, чтобы можно было убежать подальше. Но элиец, видимо, не собирался никуда уходить. Он сидел на пороге и тряс головой из стороны в сторону.
– Что же я наделал?.. – всё-таки смог разобрать его голос Териан. – Как мне теперь его найти? О, Айон, прошу, помоги мне! На всём – моя вина. Это я виноват… Это я…
Прошло десять минут, двадцать, полчаса, а элиец всё горевал и горевал. Асмодианин умел ждать, но данная ситуация ему уже порядком надоела. Вдруг он услышал стук копыт сзади. К дому отшельника подъезжала ещё одна телега. Она остановилась рядом с хозяйской. Из неё осторожно вылезли старик со старухой. Оба были в старой, но аккуратной одежде, чего нельзя было сказать о том элийце. Женщина осталась ждать около повозки, а старец направился к хозяину. Увидев гостей, отшельник поднялся на ноги. К нему почти подбежал дед и чуть ли не бросился в ноги, умоляя:
– Каллес, прошу, помоги моей внучке! Она болеет, сильно болеет. Неровен час, как… – он махнул рукой. – Умоляю, спаси её! Она – единственная, кто осталась у нас с бабкой…
Жалобный вид старика вызвал заинтересованность у асмодианина. Он сощурился и стал пристально наблюдать за происходящим из своего укрытия.
Элиец направился за дедом к телеге. Старуха заохала, махая в руке платком, когда к ней приблизился отшельник.
– Что там у вас случилось? – спросил он.
– Да вот, – начала бабка. – Поцарапала ногу около озера, а наутро вся ножка распухла, посинела, – она стала что-то показывать ему в повозке. Тот склонился над кузовом и кивал всем словам женщины. – А через два дня жар схватил – не унять. Уж мы к местным лекарям ходили – ничем, говорят, помочь не могут.
– Плохо дело… – протянул Каллес, осматривая кого-то в телеге. – Как давно это случилось?
– С неделю уж… – ответил старик. – Можешь чем-то помочь, не скрывай?
– Да что тут скрывать… – вздохнул отшельник. – Я мало что могу сделать здесь. Лучше к Френосу отправляйтесь, он больше меня знает.
– Да были мы у этого старика! – воскликнула бабка. – Прогнал он нас… Сказал, мол, что это всё Айонова воля. А мы что? Как мы без Найи нашей жить-то будем? – старуха расплакалась в платок.
– Ну, тише-тише… – дед обнял бабку и опечаленно обратился к Каллесу. – Поможешь нам, чем можешь?
Отшельник тяжело вздохнул.
