Орудия схлестнулись, лязг мечей и доспехов звонким эхом отразился от стен дворцов и храмов Элизиума, угасая в бездонной пропасти между частями небесного города.
Натиск воинов Бездны был сильней, да и гарнизон их намного превосходил стражников столицы по количеству. Вскоре защитников города оттеснили за набережную. Гелиону и Даймону лишь оставалось окружить Орденцев с двух сторон, не давая им шанса вырваться из кольца.
Пускай ряды стражников редели с каждой минутой, проливалась кровь, но они бились до последнего. Миразенты были преданы Элизиуму до последнего – такая храбрость была достойна уважения.
Орденцы так и не сдались. Битва продолжалась до тех пор, пока последний из защитников не пал раненым. Но даже тогда особо отчаянные поднимались на ноги и с истошным криком бросались на обидчиков. Гелион приказал своим не убивать этих храбрых воинов, а подарить им жизнь. И дело было вовсе не в белой коже, а именно в самоотверженных сердцах стражников Элизиума.
Когда сопротивление было подавлено, гарнизон Бездны снова разделился пополам и направился к дворцу с двух сторон. Улицы и площади верхнего города пустовали. Было отчётливо видно запустение. Лавки закрылись, верфь опустела, и здесь было не встретить ни одного человека. Город словно умер, обратил время вспять и застыл в вечном спокойствии. Тишину нарушали только удары железных сапог о цветную каменную плитку.
Легионы обошли Храм Мастерства и встретились у главного входа. Стражи у ворот не было. Либо она вся вступила в бой на мосту, либо поджидала гостей где-то внутри. Даэвы вышли вперёд, кивнули друг другу и дружно шагнули в величественный холл дворца, что по своему размеру можно было смело назвать городом в городе.
Как ни странно, в зале тоже было пусто. Гелион обернулся и взмахом руки велел воинам следовать за ними. Удивительно, но волшебный Эфирный лифт в центре Храма Мастерства работал; Даэвы впихнули на круглую платформу несколько десятков легионеров, приказав остальным ждать внизу, и вместе с избранными стали подниматься на верхний ярус – в Храм Стражников.
Мелькали этажи за этажами. Было совершенно неясно, как умельцы заставили ездить вверх-вниз огромную каменную плиту, но, как говорится, на Атрее встречались и не такие чудеса.
Платформа плавно остановилась, и воины ступили на ковры дворца правителей. Гелион презрительно осмотрелся, но здесь тоже было пусто. Тихий шорох доносился только из приёмного зала. Военачальник велел своим тихо шагать за ним к дверям, а сам вытащил меч и пошёл первым. Мужчина приблизился к тяжёлым створкам и прислушался – внутри точно кто-то был.
– Насчёт три! – крикнул Аскалон и приготовился выбивать двери. – Раз! Два! Давай!
Одним сильным рывком замок поддался, и створки распахнулись. В зале на троне правителя сидел Раверинтос, а вокруг него в боевых стойках стояло с два десятка офицеров Ордена – защищали магистра.
Гелион сделал большой шаг и вошёл в помещение. Он остановился, косясь на злобные лица стражников. Странно, но в глазах Раверинтоса Даэв не увидел ненависти. Только недоумение.
Военачальник заговорил первым:
– За предательство Элиоса и преступления против народа ты приговорён к смерти, Раверинтос.
Голос Гелиона напоминал больше рык, но на его ледяном лице это вовсе не отражалось.
– О чём ты говоришь? – магистр облокотился о подлокотник и заговорил отстранённо, словно его это не касалось. – Ты не судья, и доказательств у тебя нет.
– Это не проблема, – злобно ухмыльнулся Гелион. – Гарнизон! Обыскать комнату магистра!
В зал друг за дружкой вошли несколько человек и вдоль стены направились в покои Раверинтоса. Они были, естественно, заперты, но воины с лёгкостью выбили дверь и вошли внутрь. Странно, но люди, защищающие главу Ордена, даже не шелохнулись. Их задачей было во что бы то ни стало защитить всего лидера, поэтому они прижались к трону плотнее и выставили клинки над головами.
Спустя несколько минут молчания, нарушающееся только тяжёлым дыханием врагов, к Гелиону подбежал его легионер и доложил:
– В комнате чисто. В камине мы обнаружили сгоревшие клочки бумаги – разобрать ничего нельзя.
Даэв поднял уголки сжатых губ, встретив ехидную улыбку и в глазах Раверинтоса. Они смотрели друг другу в глаза всё это время, даже не моргая, словно общались без слов.
– Вот видишь, – вздохнул магистр. – У тебя ничего нет. Так что проваливай отсюда, пока сам не схлопотал.
Вдруг в зал вбежал и Даймон. Он встал рядом с Гелионом и громко сказал:
– Ты отравил Фаметеса, мерзавец… Законного правителя Элиоса!
– А ты докажи… – вновь кривая ухмылка на лице Раверинтоса.
– Господин военачальник! – послышалось из покоев магистра. – Мы нашли какие-то пустые колбочки. Запах такой едкий…
Взгляд главы Ордена округлился, словно он привидение перед собой увидел. Он приподнялся на троне, но, заметив недоумённое лицо Гелиона, сел обратно.
– А вот и попался… – улыбнулся капитан гарнизона Арэшурата. – Не успел избавиться от всех улик, бедняга? Ничего страшного. Уверен, что там найдут тот же яд, что был в крови Фаметеса. Кстати, – он обратился к Даймону. – Где он?
