– Не забывай про местных жителей. Им очень понравился идгель… – по лицу Слутгельмира растекается кривая ухмылка.
– Они тоже не сыграют роли… – заключает Териан. – Лишь ненадолго отсрочат взятие твоей твердыни.
Судья делает небольшую паузу и, наконец, говорит:
– С минуты на минуту появится многотысячная армия риваровцев. Я собирал её со всей Атреи. Тогда и посмотрим, кто кого…
Териан злобно щурится. Он понимает, что это может сменить расклад на весах.
– Какая в этом нужда, если с тобой и так всё кончено? – говорит Даэв. – Ты уже придумал свои последние слова перед смертью?
– А она? – к шее Эви тут же приставляют кинжал.
– Териан… – лишь произносит элийка.
Даэв, кажется, даже не замечает этого. Его внимание полностью приковано Слутгельмиром.
– В любом случае, покончив со мной, ты не вернёшь себе жизнь, дружочек. И своей элийской пташке, – напевает Верховный Судья. – Я знаю, что ты теперь смертен. Любая рана способна убить тебя… – он недвусмысленно указывает на кровоточащую руку Даэва. – Смотрю, ты уже тут немаленькую лужицу налил… Или ты думал, что уже завтра сможешь жить со своей ненаглядной где-нибудь в Ферноне долго и счастливо? Ан-нет. Видишь эти провода?
Слутгельмир махает головой в сторону. Териан поворачивается и видит на полу и стене связки толстых нитей, разветвляющихся по помещению и спускающихся вниз через решётки на окнах.
– Если их зажечь, то уже через полминуты они приведут пламя к крепостной стене и дальше разъедутся по башням, арсеналам, домам… А потом бах! – мужчина показывает руками огромный взрыв. – И нет крепости Белуслана!
Териан напрягает мышцы от этих слов.
– Ты заминировал собственное укрытие? – звучит весьма дико, даже для Слутгельмира.
– А что ещё делать? – удивляется Судья. – В войне все средства хороши. Если будет штурм, погибну не только я, а все… И элийцы. И асмодиане. И ты с твоей девчонкой. Все.
– Главное, что все Безмолвные и фанатики отправятся к балауру на тот свет… – шипит Териан в ответ.
– Ну, рискни! Давай же! Одного твоего неосторожного движения достаточно, чтобы сотни тонн взрывоопасной жидкости взорвались в ту же секунду!
Даэв мешкает. На такую жертву даже он не готов пойти.
– Или ты думал, что такое количество свечей здесь для особой атмосферы? – не унимается Слутгельмир. – Нет, дружочек. Если и быть концу, то колоссальному!
– Ты действительно больной на голову… – холодно говорит Териан.
– Приму это за комплимент, – улыбается Судья. – Так что решай, проклятый Даэв: если будет бой – погибнут все, если не будет боя – погибнешь только ты. У нас ведь с тобой старые счёты… А насчёт Эви… Даю слово, что отпущу её: она и так многое здесь пережила. Она вернётся в свой Элиос и будет жить долго и счастливо. Сдавайся, Териан Лекас… – небольшая пауза и новая ухмылка. – А ведь ты прав, дружочек: всё кончено.
Аканы-стражники подносят горящие свечи к связке пропитанной горючей смесью верёвок, ожидая действий Даэва. Слутгельмир говорит последние слова как победитель. Он предусмотрел всё. Он прекрасно знал, что воин никогда не пойдёт на такую жертву, особенно Перерождённый. Никогда не убьёт невинных и никогда не позволит умереть своей любви, ради которой он пошёл на предательство. Но Верховный Судья не учёл всего один момент: то, что сейчас перед ним стоит настоящий Териан Лекас. А он, озлобленный от заточения внутри чужой души, может совершить всё, что угодно…
Даэв думает. Бешено прокручивая в голове варианты, он пытается найти третий выход. Да, безусловно, старый Териан Лекас хотел умереть навсегда, но не сейчас – когда он ещё не покончил со всеми своими врагами… и балаурами в том числе.
– Териан… – жалобно стонет Эви. Её глаза давно блестят от слёз, а руки и ноги трясутся. Она знает, что её никогда не отпустят, а будут пытать дальше ради удовольствия, пока она сама не умрёт от ран или не покончит с собой.
Почему же он на неё смотрит? Почему он так внимательно прожигает глазами довольного Слутгельмира?..
– Всё ещё мешкаешь? – нарушает тишину Судья. – Давай спросим, как бы на твоём месте поступила эта чудесная девочка, – он встаёт с кресла и подходит к Эви. – Ну же, что бы ты сделала?
Элийка ничего не говорит. Она плачет и пытается отвернуться от ухмылки Безмолвного.
– Оу, моя милая… – Слутгельмир нежно проводит рукой по её щеке. – Ты всё ещё любишь его и поэтому не знаешь, как быть? Что ж, давай я немного проясню ситуацию, – он снова плюхается в кресло, закидывает ногу на ногу и продолжает. – Дорогуша, помнишь, как этот храбрый воин спас тебя из темницы Келькмароса? Наверное, он тогда поступил, как настоящий мужчина… Ты, вероятно, думала, что он решил восстановить справедливость и не дать невинным пленникам кануть в небытие вдали от дома? Я уверен, ты сотню раз задавала ему вопрос: почему именно ты… И как же он отвечал? Почему асмодианский Даэв решил вдруг вызволить тебя из лап недругов? А, точнее, своих собратьев?
Эви молчит. Она верит Териану Лекасу и не желает ничего говорить этому безумцу.
