Не прошло и пяти минут, как повозка въехала во двор поместья – странно, что карету пропустила стража. Лошади по команде остановились у ступеней в дом.
Хозяин видел, что кто-то приехал, и вышел узнать сам, что за гость. Не любил ан Боуэн старший пользоваться услугами дворецкого. Мужчина подошёл к карете, и в этот момент дверца открылась.
Ваталлос выпучил глаза:
– Мать балаурскую! Ты жива! – схватил девушку и приземлил около себя.
Кучер тем временем пристроил чемодан у ног барышни и гордо встал около неё, намекая на оплату. Эви полезла в сумочку, но Ваталлос опередил её, бросив юнцу звонкую монету. Тот ловко поймал её, поблагодарил и удалился.
– Как ты здесь оказалась? – прямо-таки закричал мужчина. – Неважно! Быстрей, идём в дом.
Он схватил поклажу одной рукой и занёс внутрь, первой пропустив гостью.
Войдя в прихожую, Эви глубоко вздохнула в блаженстве, почуяв родной аромат. Дом Ваталлоса был больше, чем её отца. Естественно, военачальник же!
– Я позову Дариуса! – уже перепрыгивая через ступени лестницы, крикнул мужчина.
Но сердце юноши ёкнуло раньше. Только его отец забежал на второй этаж, там же появился молодой человек.
– Айон Всемогущий… – прохрипел Дариус и за секунду спустился вниз. Он подбежал к Эви и безвольно упал перед ней на колени, заключив в объятия. Девушка тоже опустилась к нему. Слёзы потекли сами собой. Элийка уронила сумочку на пол, и крепко-крепко прижалась к любимому, разревевшись ему в плечо.
Влюблённые, стоя на коленях в прихожей дома военачальника, плакали от радости. Даже юный офицер не смог сдержаться от слёз счастья. Наверное, нет на свете более сладкого чувства, чем снова обнять того, кого так горько и трагически потерял.
– Слава Айону, – дрожащим голосом захрипел юноша. – Родная… Любимая… – он страстно поцеловал Эви. – Слава всем Богам!
Он поднялся и взял девушку на руки. Дариус глянул на своего отца – тот с приятной улыбкой стоял на втором этаже, облокотившись о перила. Молодой человек медленно поднялся наверх и отнёс любимую в свою комнату.
Он усадил её на кровать и присел рядом, снова обняв и прижав к груди. Эви заметила шрам на шее возлюбленного и дотронулась до него пальчиком.
– Ничего, – хрипнул юноша и прокашлялся. – Кхе-кхе, это пройдёт.
Приобняв девушку руками за шею и погладив по щекам, он уставился в полные расплавленного серебра глаза любимой. Как же он по ним скучал!..
– Как… как… – закалённый боями офицер не мог произнести ни слова. – Как ты выбралась?
Эви слегка отстранилась от любимого и заговорила:
– Меня вызволил тот асмодианин…
– К-к-какой асмодианин? – Дариус вновь притянул невесту к себе.
– Бессмертный, который тебя спас… – опустив взгляд, выдохнула девушка.
– Как спас… Что… О чём ты? – пока не понимал ни слова молодой человек.
Элийка снова погладила жениха по широкому шраму вдоль всей шеи.
– Он мне сказал, что специально не убил тебя…
– Ты была у него?! – удивлённо воскликнул юноша.
– Да, он… довёл меня и одного мальчика, тоже пленника, до Юфросина… – тихо сказала Эви и замолчала. Она не стала рассказывать про Асмодею, про Безмолвных, про разбойников – всё это теперь позади.
– Не может быть… Он просто ошибся тогда… на площади…
Девушка помотала головой, глядя в глаза Дариусу.
– Нет… Он пожалел…
Внутри Дариуса всё заколотило. Да как это возможно? Всех убили, а его пожалели?
– Он к тебя не приставал? – серьёзным тоном спросил юноша.
– Нет, что ты! – воскликнула Эви. – Он кормил меня и Кая… мальчика. Пальцем не трогал, клянусь!
Всё это не укладывалось в голове элийца.
«Враг не знает жалости! – вот как учили его с детства. – Поэтому нельзя проявлять жалость к врагу!..»
– А где мальчик тот?
– У моих родителей… Он остался сиротой, и мы взяли его к себе.
В этот момент в комнату осторожно вошёл Ваталлос и встал у двери. Ему тоже была интересна эта история.
– Тот асмодианин… – продолжила девушка. – Не знаю его имени… Он сказал, что пощадил тебя из-за камня воскрешения.
Отец грозно уставился на сына, а тот спрятал взгляд.
– Какой камень воскрешения?.. – сурово спросил Ваталлос.
Девушка замолчала. Она не знала, стоило ли про это говорить.
– Даймон, – вздохнув, начал Дариус. – Дал мне камень, когда умирал…
– Что?! Ты же знаешь, что среди смертных это запрещено! Если кто-то узнает…
– Никто не узнает, – он вопросительно посмотрел на девушку, та молча кивнула. – Вот видишь? – он снова обратился к отцу.
– Если бы не этот камень… – тихо промолвила Эви. – Вашего сына сейчас бы здесь не было.
Ничего не скажешь, это был убедительный аргумент.
– Где он сейчас?.. – уже более спокойным тоном спросил Ваталлос.
– Вернул Даймону.
– Может ты ещё что-то скрыл от меня?
– Ничего… – низко хрипнул офицер.
Военачальник молча вздохнул и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.
После непродолжительной неловкой тишины Дариус сказал, грустно ухмыльнувшись:
– То есть я должен быть благодарен тому серозадому?
– Асмодианину, – недовольно поправила Эви. – Если б не он, нас бы обоих убили…
– Иди ко мне… – юноша снова прижал невесту к себе. Теперь-то их точно ничто не разлучит. Но мысли Дариуса всё ещё были о том зеленоглазом Даэве.
