Я стоял на краю огромного кристаллического плато, парящего в пустоте. Вокруг не было ни неба, ни горизонта — только бесконечная тьма, пронизанная слабыми всполохами света, словно звёзды гасли одна за другой. Плато, на котором я находился, напоминало осколок Атлантиды: его края были неровными, будто отломанными от чего-то большего, а поверхность покрывали трещины, из которых сочился тусклый голубоватый свет. В этих трещинах я видел строки кода — бесконечные цепочки символов, которые медленно растворялись в пустоте, как песок, уносимый ветром. Воздух был тяжёлым, почти осязаемым, и пах чем-то едким, как горелый металл. Я чувствовал, что это место — отражение Атлантиды, но Атлантиды, которая рушится, распадается на части, неспособная удержать себя в реальности.
В центре плато возвышалась одинокая колонна, вырезанная из того же кристалла, что и стены города. Её поверхность была покрыта древними рунами, которые слабо мерцали, но с каждым мгновением их свет угасал, словно жизнь покидала их. У подножия колонны я заметил её. Она была едва различима — её силуэт дрожал, будто мираж в пустыне, а тело наполовину растворялось в потоках кода, которые поднимались из трещин в плато и вились вокруг неё, как дым. Это была та самая девушка. Её длинные, волнистые волосы, цвета осенней листвы, струились по плечам, но их концы расплывались в цифровой дымке, смешиваясь с символами, которые кружились вокруг неё. Она была одета в тёмное платье с длинными рукавами, но ткань казалась полупрозрачной, и сквозь неё проглядывали строки кода, будто они были частью её тела. Я не мог разглядеть её лица — оно было словно скрыто тонкой пеленой, черты расплывались строками кода. Только глаза — яркие, цвета морской волны, — горели сквозь эту дымку, глядя прямо на меня.
Она сделала шаг вперёд, но её движения были медленными, неуверенными, как будто каждый шаг отнимал у неё последние силы. Её голос, слабый и прерывистый, эхом отозвался в пустоте: «Времени… мало… Вороны… они знают…». Она замолчала, её силуэт дрогнул, и я увидел, как часть её руки на мгновение исчезла, превратившись в вихрь символов, прежде чем снова собраться. «Они используют бреши… в защите… в этой реальности… Вискор… не единственный путь… ты сам… попал сюда… данж… найдут… другой…». Её голос оборвался, и она опустилась на одно колено, словно не в силах больше стоять. Кристаллическое плато под ней задрожало, трещины расширились, и я почувствовал, как оно начало наклоняться, будто готовясь рухнуть в бездну.
Я хотел подойти, хотел спросить, что она имеет в виду, но мир вокруг снова закружился. Плато рассыпалось на куски, строки кода закружились вихрем, и голос девушки, уже едва слышный, прошептал: «Спаси… ».
Я резко открыл глаза, лёжа на холодном полу главного зала. Вискорнатор всё ещё был открыт. Сирена молчала. Таймер на панели показывал, что защитное поле всё ещё активно — 12:34… 12:33… Я провёл рукой по лицу, вытирая пот, и понял, что моё сердце колотится, как после долгого боя. Сон? Видение? Я не был уверен. Но слова девушки врезались в мою память, как раскалённый металл. Бреши в защите… Данж… Я действительно попал в Атлантиду через заброшенный данж, а не через Вискорнатор. Это было неслучайно. Но данж закрылся! Что, если Вороны смогут взломать код моего "перехода" и повторить его? Если у них получится, если они смогут найти другие бреши, то всё, что я сделал, — баррикады, поле, «Осада» — может оказаться бесполезным.
Я поднялся, чувствуя, как ноют мышцы, и подошёл к панели управления. Интерфейс всё ещё показывал стабильность систем, но теперь я смотрел на него иначе. Где-то в коде Атлантиды могли быть лазейки, о которых я не знал. Древние были слишком самоуверенными, чтобы предусмотреть все угрозы. Я ввёл запрос в систему:
Я схватил Калаш и направился к ближайшей точке, обозначенной на карте как
