Мы с Никитой ошеломленно глянули на него. Этот «буревестник экономической свободы» нас пугал.
– А чего ж ты… не отдаешь-то? – И Никита, похоже, уже засомневался в своем фаворите.
– Так на чем же я тогда поднимусь?
Дикая логика! Но только лишь она, видно, и правит сейчас? Катер осел от вина. Теперь у нас, значит, плавучий ларек? И, значит, нам и ждать в гости «красного петуха»? Так?
– Как-то все… больно динамично! – пробормотал я.
Не покидало меня предчувствие, что сегодня будет мучительно-долгий день. И предчувствие, похоже, меня не обманывало. Солнце еще не коснулось крыш – а уже столько…
– Подшипник где?! – встряхнул я было задремавшего Колю-Толю.
Придется мне, как лейтенанту Шмидту, взять командование этим кораблем. Коля-Толя как-то задумчиво глядел на нас. Прочитать его взгляд было не трудно: а вы-то, вообще, кто такие на этом корабле?
– Ладно… что-то сделаем, – лениво произнес он.
Один «горный орел» с берега, с зажигалкой в руке, уже хищно поглядывал на нас.
– Валим отсюда! – пробормотал Никита, который, надо отметить, при всем его бешеном нраве был трусоват. – Ну где твой подшипник? Скорее!
– Скорее… – Коля-Толя отвечал уже знакомой нам присказкой, которую вряд ли стоит вторично тут приводить.
Бомжи, рассевшиеся на ступеньках спуска, как в амфитеатре, комментировали момент.
– Зря вы с Колей-Толей связались! Совсем без башни! Против Хасана пошел!
Это, конечно, вдохновляло.
– Надо валить! – произнес Никита вполголоса.
– Бурлаков, что ли, нанять? – предложил я.
И Коля-Толя впервые оценил мой ум.
– Легко! – Коля-Толя указал грязным пальцем на своих приятелей. – За ящик гара-еры вас хоть в Англию оттащат!
Почему он сказал «вас», а не «нас»? Линяет, что ли?
– А подшипник, что ли, в Англии будем брать? – поинтересовался я.
– Давайте… горючее закупайте! – скомандовал он.
– Какое горючее? – сказал я. – Подшипника нет.
– Вот. – Коля величественно указал на пеструю толпу товарищей. – Теперь это ваш «перпетуум мобиле».
– Нобелевку получим! – Никита вдруг дико захохотал.
Связь с реальностью, похоже, лежит лишь на мне.
– Какое горючее? Гара-еры? Так оно наше и так.
– Ты его купил? – надменно произнес Коля-Толя.
Да. На дорогое «горючее» мы перешли!
– По-моему, нас вокруг пальца обводят, – пробормотал я.
– А, ладно! – Никита махнул рукой. – Трудно, что ли, вокруг пальца обойти, если это надо для дела? Сколько? – доверчиво протянул Коле-Толе кошелек.
Тот взял у него портмоне, поковырявшись, сколько-то вынул, а портмоне вернул, чем, надо сказать, изумил меня. Неоднозначен наш человек! Потом достал из обоймы бутылку гара-еры, протянул товарищам.
– Это вам на первый этап.
Пойдем по этапам.
– Поняли, шеф!
Коля-Толя размотал чалку – довольно длинный причальный конец, и тот самый тип с шишковатым лицом, который отказывался ловить веревку, когда мы терпели тут бедствие, теперь жадно ее поймал. Потащат?
А пока – каждый из них по очереди присосался к бутылке.
– Ну а вы чего стоите? Вам не останется! – равнодушно проговорил Коля-Толя.
– Так что? Нам тоже тащить? – опешил Никита.
– Ну а то?! – удивился «работодатель». – Катер-то ваш!
Да. Нелегко разобраться в извивах нынешней экономики… мы сами же и оплачиваем свой труд? Как-то слишком стремительно мы вплыли в рыночные отношения!
Никита, впрочем, анализировать ситуацию не стал (это его и губит!) мгновенно прыгнул на берег, вырвал у бомжа бутылку и жадно присосался сам. Похоже, подобное развитие событий его устраивает. Должен сказать, что и мне этот «отдых на воде» нравился – особенно после подводной лодки, железной тюрьмы, которой мы отдали лучшие годы.
– А ты чего стоишь? Пошли! – скомандовал я Коле-Толе. – Нам каждая лошадиная сила важна!
– Я вам не лошадь! – гордо Коля-Толя ответил. – Я за рулем! Знаю фарватер тут, слава богу!
Как быстро перевернулась наша жизнь. Раньше партия была наш рулевой, теперь – этот… «трудящийся»! Бурлаки выстроились.
– Взяли-и! – завопил Коля-Толя.
Мы потянули сообща.
– Пошла-а! – радостно завопил наш рулевой.
Было впечатление – тащим мы с Никитой: впереди нас канат как-то провисал. Да, далеко мы так не уйдем!.. Но далеко и не надо.
Солнце уже село на крыши. Было, в общем, неплохо! У каждого моста мы делали привал, снова угощали себя, ну и наших коллег, разумеется, бутылочкой гара-еры. Вкусная вещь! Жалко, что раньше не знал. Полжизни выкинул. Под мостом, таща катер, смело шли вброд. Прелестные названия тут! Читаю словно впервые: Сенной мост, Кокушкин (где «Александр Сергеич Пушкин с мосье Онегиным стоит»), Вознесенский, Большой Подьяческий, Львиный… когда-то давным-давно, в другой, кажется, жизни, мы проплывали под похожим мостом, с крылатыми львами… Но тот мост, кажется, назывался Банковский? Как это было давно!
С каждого «привала», после гара-еры, мы поднимались все менее охотно – у Харламова моста мы залегли надолго. Никитушка вольно раскинулся у корней тополя, ворот расстегнут, сияют глаза. Теплое солнце плавится в воде.
– А ты знаешь, я давно мечтал так отдохнуть! – произнес Никита.
– Ты знаешь, я тоже, – ответил я.
