– Ты изменилась, малая, – вдруг отчужденно заметил брат, провоцируя колючие мурашки на моем теле. – Не знаю, что послужило этому причиной, но… в последнее время я тебя не узнаю.
Он вернул внимание на дорогу, словно сказал это так – между прочим, однако я восприняла эти слова очень остро. Сглотнула, опустила взгляд. Даже язык не поворачивался возразить Диме… Виновата по всем пунктам. И сама себя уже не узнавала. Но надеялась, что брат никогда-никогда не узнает, с чем связаны перемены во мне.
Машина неизбежно припарковалась возле высотки, однако Дима не успел ее заглушить, как я начала уговаривать его не подниматься со мной. Прекрасно понимала, что он не сдержится и обязательно пойдет разбираться с отцом. А мне и так на сегодня хватило переживаний…
В общем, с применением хитрости и грубой манипуляции, но мне все-таки удалось убедить брата – в квартиру я вернулась одна. Оказавшись перед дверью, которая не была заперта, почти не сомневалась. Сделала вдох, нажала на ручку и переступила порог, за которым настороже в коридоре сидела моя мама.
Она тут же поднялась с пуфа и кинулась ко мне, чтобы обнять, а я задохнулась от стыда, сковавшего грудную клетку. На ней лица не было!
– Господи, Полина… Больше не делай так! – сдавленным голосом наказала мама, прижимая меня к себе.
Я зажмурилась, сдерживая слезы раскаяния, выступившие на глазах.
– Прости, мамочка. Больше не буду, обещаю!..
Взяв мое лицо в руки, она поцеловала меня в каждую щеку, затем проводила на кухню и как маленькую усадила за стол. Пока я пила чай с пирожными, рассказала ей, где была, чтобы хоть немного успокоить. В том числе о легенде, почему оказалась в клубе Миши… Потом еще раз попросила прощения, обняла маму и, пожелав спокойной ночи, ушла в свою комнату.
За все это время отец ни разу не вышел из своего кабинета. Я знала, что он там – видела полоску света, когда проходила мимо. И с одной стороны, был рада этому, но с другой… такое поведение для папы было очень нетипично.
Очень скоро я поняла, что Миша оказался прав.
Папа так ничего мне и не сказал, и не сделал попытки наказать за то, что произошло. В последующие дни тоже. Но я смогла расслабиться, лишь когда поняла, что контроль, который он грозил мне устроить, безмолвно отменен.
Хотя бы в этом судьба дала мне передышку.
Он написал на следующий день после того, что случилось между нами в кабинете клуба. И как бы я себя ни ругала, но я очень ждала этого, однако ни одного лишнего слова не получила – Миша только напомнил о номере Марины и замолчал после моего ответа. Это разлило даже еще больше, чем то, как он поступил со мной вчера! Просто окончательно сбило с толку.
Желая найти повод продолжить разговор, я спросила, как он может помочь ей?
«Не хочу заранее обнадеживать. Скажу, если что-то получится».
И все…
Руки так и порывались написать ему вопрос о нас – о том, что произошло. Хоть как-то прояснить мучительную недосказанность! Но я не решилась… Сколько уже шагов я сделала к нему, наплевав на гордость и запреты?! И все они закончились – ничем. Приближаясь к Мише, я лишь сильнее обжигалась и все больше ощущала себя глупой влюбленной девчонкой, которая уже становилась навязчивой.
Отвратительное ощущение. Когда тошно от самой себя и стыдно до ужаса.
Но как же ныло мое сердце изо дня в день в ожидании звонка от него или смс! Я совсем не понимала Мишу, но упрямо ждала, что он ни за что не оставит без внимания тот вечер, когда мы нарушили границы. Мы – вдвоем! Успокаивала себя: может, ему просто нужно время, чтобы решить все окончательно? Я же видела, как он смотрел на меня… Чувствовала, как жадно трогал и ревниво прижимал к себе, лаская между ног.
До сих пор мурашки сбегали по коже, и возбуждение горячим облаком оседало внизу живота. Как же это напоминало болезнь… Я мучилась в лихорадке, зараженная вирусом, который жил в Мише. Я подошла слишком близко и теперь отчаянно искала лекарство.
Ох, Полина… Сколько еще тебе нужно знаков, чтобы понять – он не будет с тобой?
– Как думаешь, он приедет? – деликатным тоном спросила Марина.
Я ведь даже не интересовалась, о чем Миша разговаривал с ней, хотя меня до крови раздирало любопытство. Так что подруга осторожно касалась этой темы.
– Честно говоря, не знаю, – уныло отозвалась я в трубку, завалившись на кровати и уставившись в потолок. – Он не из тех, кто будет избегать встречи, и вряд ли позволит себе пропустить день рождения Димы, но… я уже ни в чем не уверена.
Подруга вздохнула.
– Понимаю тебя. Вы такой клубок запутали, что даже со стороны не разобрать, где начало, а где конец!
Тяжко вздохнув, я прикрыла глаза – вот почему я так избегала разговоров о нем. Сердце тут же защемило, что не вздохнуть! И никто не мог меня успокоить.
– Как у тебя дела на работе? – резко сменила я тему. И даже пошутить попыталась: – Хозяева не бьют?
Все что угодно – лишь бы отвлечься. Насчет Светы я так же предусмотрительно Марину не спрашивала.
– Пусть только попробуют, – слабо усмехнулась она. Затем неожиданно добавила: – Кстати, о работе… Хочешь, расскажу кое-что, отчего ты упадешь?
