Тальраир вздохнул только и свой мешок наземь скинул. А в нем и рубаха, и куртка, и юбка моя с поясом. Эх, привычные мужи. Сразу видать, что наперед у них голова работает, а уж потом все остальное. Схватила одежу и в кустах спряталась. Как разделась до нижней рубахи, стала поскорее вещи натягивать. В своем привычнее, здесь и запах родной, и каждая складочка точно по телу ложится. А хотя не совсем. Пояс на юбке по тонкой талии затянуть удалось, а рукава чуток закатала. Прежде высоким ростом не хвасталась никогда, а тут еще ниже оказалась. Про стопу у этой девы и вовсе говорить незачем, она в сапог мой бывший скользнула точно в калошу. И вот такими ножками по земле ходить? Мои прежние на два размера больше почудились.
Волосы светлее моих оказались, золотистые и мягкие, а длиной чуть не до пяток. Ругалась я себе под нос, пока их в косу заплетала. Потом еще скрутила покрепче на затылке, чтобы змеища эта блестящая впредь за кусты не цеплялась. Закончила обряжаться, смахнула пот со лба, погнала прочь мысли ненужные и стала из кустов выбираться.
Путники мои на бережку вытянулись, по виду, уснули крепко, а стоило кустами зашуршать, как мигом уши навострили. Я до покрывала расстеленного дошла, опустилась на него и взгляд на небо перевела. Теперь уж и сна ни в одном глазу и усталости прежней не ощущалась. Она вся в другом теле осталась.
Тихо было вокруг для меня, а потому я ничего не расслышала, зато как диор с эльфом с лежанок разом повскакивали, мигом приметила. Я на живот крутанулась, чтобы до рюкзака с луком дотянуться, и обомлела. Выходили из кустов по бокам и позади нас твари прежде невиданные. Было у них что-то общее с Тинаром в зверином обличье, только людей они ничем не напоминали. Изогнутый хребет, лапы вытянутые, скрюченные пальцы и когти длиннющие. Зубастые морды исходили слюной, глаза алым переливались, а носы втягивали в себя воздух, и звери эти один за другим к нам оборачивались.
Тальраир впереди нас с диором встал и руки раскинул. Зашевелились все растения по краям, потянулись ветвями-корнями до нежданных гостей, стали хватать тех и пеленать, а звери ощерились, отгрызали вцепившиеся в них ветки, откусывали гибкие плетуны. Мы с диором спина к спине встали, я лук наизготовку взяла, стрелу на тетиву бросила, прищурилась и вдруг услышала шум вокруг: и яростный хрип, и треск и жуткий вой страшных существ. И снова глаза о косу мою родную зацепились, в ладонь толщиной и русую. А ведь я оборачиваться не собиралась, само так вышло.
Первая стрела пропела, рассекла воздух и воткнулась в глаз одного из вырвавшихся из объятий лесных чудовищ. Упал он и прокатился вперед, сдохнуть должен был в тот же миг, а он зашевелился. Тут его синей волной накрыло, а я узрела, как диор вскинул руки и сияние вокруг них разлилось. Сказывал же Эртен Тальраиру, что боевая магия ему еще подвластна.
Тварь на земле застыла, а тут уж две другие к нам рванулись. И стрелы свистели, и синие молнии сверкали, и кусты с деревьями клонились вперед сцапать добычу, а все равно теснило нас зверье жуткое к самому краю воды. Откуда-то со стороны полезли новые оборотни, и тут вдруг мимо меня пронеслась черная тень. Прорезал воздух птичий резкий крик, а кречет сделал круг над нашими головами, точно приготовился вниз рвануться, и рванулся: сложил крылья и камнем упал на водную гладь неживого озера. Мне в сей же миг на вой звериный оборотиться пришлось, чтобы снова тетиву спустить, а перед глазами стояло, как ястреб в воде канул.
Что за магия у этого места, какие чары? Неспроста в воде отражений не видно. Может птица мне сигнал подала, подсказку какую открыла? Как ответ на мысли эти кусты вновь затрещали, и выкатились из зарослей новые перевертыши. И день им не был помехой, и солнечный свет не мешал, а ведь по преданиям они силу в лунном находили.
Тальраиру пришлось вплотную к нам подступить и застыли мы втроем у самой кромки воды. С трех сторон ни одного прохода не осталось. И не знаю, что дернуло меня крикнуть: «В озеро прыгнем, нет другого спасения». А когда твари разом к нам рванули, я ногой корзинку, рядом стоявшую, на бок опрокинула и в воду загнала, а сама следом кинулась, по отмели, все глубже и глубже. Диор с эльфом за мной, а зверье взвыло разом, застонало, скоками к самой воде приблизилось. Лапы замочив, зафыркали точно псы, заскулили, попятились. И нам бы с попутчиками на месте замереть, а не смогли. Закружилась вокруг вода, забурлила и повлекла вперед не хуже речной стремнины. И помню, как еще пыталась на поверхность рвануться, как неумело гребла, боясь лук выпустить, прочь от огромной воронки, и как всем усилиям вопреки меня первую в нее утянуло.
Со стремниной ли, с водоворотом, как ни борись, а толку никакого. Успеешь воздуха набрать, пока под водную гладь не затянуло, и продержишься дольше. Но если вода закружит, заболтает, а потом как швырнет волной высокой на твердь каменную, все равно тот воздух в себе не удержишь, вышибет вместе с духом.
— Мирка, — позвали.
Ты гляди-ка, и здесь мое имя знают. А вот где здесь, непонятно.
