Тогда я снова руку к плетенке протянула, но коснуться не решилась. Может озерная вода чего почище умеет, чем просто в ином мире путников выкидывать, может она вот такие корзинки оживляет?
— Ты не балуй, слышишь? — погрозила я пальцем, а плетенка в ответ точно также веточкой помахала. Что за чудеса?!
Я всей пятерней на нее махнула, а она на меня, и вот тогда вдруг вспомнилось в чьем теле я нахожусь. Подняла руку и поманила корзинку к себе, для верности еще и позвала ее ласково:
— Иди сюда, хорошая.
Она и пошла. Скрутились нижние веточки в пружинки и пошагали ко мне.
От радости я засмеялась, а потом повернула голову, взглянуть на спутников моих. Заметили или нет?
Заметили, эти ничего не упустят.
— Плохо дело, — эльф сказал, — она магию почувствовала.
Диор тот и вовсе ладонь ко лбу приложил, ну точно голова вдруг резко у него заболела. Я же снова руки в бока уперла, подбородок выше подняла:
— Корзинка за мной пойдет, а вы как знаете.
Эртен на эльфа взгляд кинул:
— Можешь еще одну сплети? Заодно зелье достань.
Обидно стало. Я впервые в жизни в себе силу иную ощутила. Меня ведь плетенка послушалась, сама ко мне дошагала, а эти сокрушаются и хотят теперь меня в корзинку упихнуть, как Тинара бедного, чтобы не мешала. Вот так бы взяла, повела рукой и спеленала диора этого вредного, чтобы на себе ощутил.
— Ой!
И правда спеленала — кустиком, что за ним рос. Тонкие веточки в волосах запутались, прутья потолще вокруг рук и ног обмотались.
Диор давай от побегов освобождаться, но с таким лицом, что я его еще сильнее запутывать начала. А ну как вырвется, отломит ветвь подлиньше и меня этой хворостиной пониже спины.
Эльф в сторонку отступил, понаблюдать. Вот кто своими грозными взглядами меня не пугал, любил ситуацию со стороны оценить. Лишний раз кричать не станет, пока не разберется, стоит ли.
— Мирка! — Эртен прекратил с ветками бороться, — вытаскивай свои колючки, а то от твоего куста сейчас один пепел останется.
Сказал и над ладонью его шар голубой завис, вроде тех, которыми он в волкодлаков бросался. Только странно мне показалось, что сияние у шара то ярче, то тусклее делалось, и сам он то синее, то прозрачнее становился. Не иначе отрава, в кровь пущенная, действует. Все больше и больше сил отнимает. А ну как и этого скоро усыплять начнем?
Пока я про себя размышляла, диор и вовсе терпение потерял. Вспыхнул мой куст, красиво Эртена обнявший, и трухой осыпался. Загубил-таки растеньице.
— Теперь я понял, — добавил черноволосый, отряхиваясь, — отчего небеса не всех людей магией наделяют. Жаль, они так некстати решение свое переменили.
— А это награда мне за глухоту. Раз уж тело чужое дали, так должна же от него польза быть.
— Тебе польза, а нам наказание сплошное.
— А что ты сейчас-то стенаешь? Коли в лесу зевал, пока я с тропинки сбивалась, то теперь уж поздно роптать.
Поморщился. Ни дать, ни взять кислую ягоду проглотил.
— Плохо дело, Эртен, — это Тальраир вдруг заговорил, наш спор обрывая, — магия твоя нестабильна.
Диор на его слова рукой махнул.
— Готовьте вторую корзинку к полнолунию, — и отвернулся от нас, пошагал вперед, огибая пригорок, чтобы миновать город по краю, через лес.
Пока брели мы вперед, я рядом с эльфом пристроилась.
— Расскажи мне, — попросила, — о своей невесте.
Про то, что мелькали в голове чужие воспоминания, я говорить боялась. Чувствовала, что сама многое знаю, ну а вдруг отпущу свои мысли, а назад не вернусь? Оборочусь эльфийской невестой окончательно?
— У эльфов правят сильнейшие и древнейшие кланы. Все основано на традициях, на старых обрядах. Будущих жен подбираем себе исходя из сложных ритуалов. Моя семья не самая родовитая, по этой причине я и смог стать представителем эльфийского народа и отправиться в королевство Небесного света. У нас считается, что это сомнительная честь, хотя новые дружеские отношения не помешают, особенно сейчас.
— А что сейчас?
— Есть свои сложности, — ушел от ответа снеговолосый. — Семья, а точнее дядя Шеаллин, (он ее единственный родственник), занимает положение выше, чем у моей семьи, однако у эльфов наличие каких-то физических недостатков встречается крайне редко. Настолько, что это один случай из миллиона и не на одно поколение. Глухоту Шен не могли компенсировать ни ее родовитость, ни крайне необычный дар. Проще говоря, она была нежеланной невестой.
— А ты почему выбрал ее? Пожалел?
— Не в жалости дело. Я исходил из интересов и пользы этого союза. Когда брачный жребий выпал на нее я мог отказаться, сославшись на глухоту эльфийки. Обычно жребий принимают всегда, так завещали предки. Теперь ты можешь понять насколько у нас порицается всякий физический недостаток.
