— Признавайтесь, чьих рук дело? — в нас вперился гневный, пропитанный бессильной злобой взгляд Воробья. Пират подрагивал, будто вот-вот мог взорваться от негодования и тщательно скрываемого, но всё-таки заметного ужаса. — Что замолкли, вандалы? Кому обломать кривые грязные гадско-смрадские подло-мерзопакостные, идиотически-ненавистно-уродские из задницы растущие ручищи?! Ммм?!
Я не удержалась от смешка, о чём тут же пожалела — гневный взгляд теперь сверлил лично меня.
— Наверное, самому себе, — фыркнула я и скосила глаза на бутылки, две из которых были подброшены мною этой ночью. — Так напился вчера, что ничего не помнишь? И не надо тут говорить, что до такого не допиваешься! — я опередила открывшего было рот капитана, подошла к нему и сочувственно водрузила руки ему на плечи: — Результат-то, пфф, налицо. Мда-а… Не думала, что легендарный компас так окончит свою жизнь. Меньше пейте, капитан.
От выражения его лица мне сделалось плохо. Брови «домиком», несчастный взгляд, в котором так и читалось разочарование в этой жизни, наполнился такой душевной болью (вот уж не знаю, от поломки компаса или от необходимости сократить объём потребляемого алкоголя), что мне захотелось прямо сейчас признаться в том, что это я подкинула ему переломанную копию его компаса — и на коленях просить прощения. Или продолжить шутить. Пока внутреннее «я» рвалось и металось между двумя желаниями, «я» внешнее продолжило свою изощрённую пытку:
— О-о, капитан, вы ещё не до конца вспомнили, что вчера вытворяли… Ха-ха, думаю, никто из матросов никогда не забудет, как вы распахнули дверь каюты и танцевали голым на столе, во всё горло распевая «Баночка с землицей, что в ней угадай-ка!». — Джек вытаращил глаза и нервно дёрнул усом. — Да-да. А потом, когда вы навернулись с этого стола мордой в пол, а мы честной компанией принялись вас поднимать и тащить до кровати, вас стошнило прямо на Гиббса. Точнее, на его физиономию. Ах да. Ещё вы после этого спустились в трюм, где стали домогаться к козе, которую мистер Бергенс бережёт для особого обеда. Хорошо, что, когда ты к ней уже пристроился, мы с Гиббсом успели спасти бедное животное от твоих грязных желаний. А потом…
— Что-о?! — завопил Джек. — Может, это ты слегка употребила вчера, женщина?! Это ж надо…! Такая наглая клевета! На своего капитана!.. Да как вообще посмела?! Чтобы я… да к козе! Да на столе… да голым…!
Мистер Гиббс стоял как громом поражённый и не мог вымолвить ни слова, непонимающе поглядывая на меня, а с его раскрытого рта никак не могло сорваться членораздельное высказывание вместо «А-а-а… Э… Гм… Кхм…», но я незаметно дёрнула того за рукав, мол, подыграй, зараза эдакая. Возмущения вперемешку с руганью из капитана Воробья извергались как из рога изобилия. От того, как он размахивает руками, притоптывая на месте, в горле зародилась новая порция смеха. Надо отдать должное, на лице капитана не показалось страха, мол, а вдруг это правда? Хотя я не сомневалась, что любой человек, даже уверенный в том, что «до такого не допивается», после такого заявления не обойдётся без суеверного страха — а вдруг, правда? Особенно, если Гиббс молчит и не стремится вступиться за тебя. Особенно, если налицо последствия вчерашней пьянки — а именно, переломанный компас, которым ты дорожишь как зеницей ока.
— Да уж, капитан… Как же ты покажешься людям на глаза после такого-то позора? М-м-м… — я покачала головой, когда бурный поток красноречия приутих. — Это я ещё не успела сказать, что все видели, как ты начал самоудовлетворяться, развалившись на полу в трюме… — брови Джека поползли под бандану так высоко, что казалось, вот-вот и покажутся над ней. Тут я не выдержала. Из груди вырвалось сначала робкое «Ха», потом уже громче, а потом я во весь голос разразилась смехом. — А-ха-ха-ха-ха! А-а-а! Ой не могу-у! Ха-ха-ха!
Я не могла видеть спектр эмоций, сменившийся на лицах Джека и Гиббса, пока я билась в конвульсиях, держась за живот и едва ли не катаясь по полу. Заслезились глаза и, почувствовав, что меня сейчас разорвёт на сотню маленьких Оксан, я поспешила ретироваться, но перед этим запустила руку в карман и, нащупав холодную крышку настоящего волшебного прибора, который украла этой же ночью, вытащила компас на свет Божий и прихлопнула к капитанской груди. После этого, согнувшись пополам от смеха, вышибла собой дверь и ракетой вылетела на палубу.