Я вылетела из зарослей ракетой, но вместо того, чтобы понять ситуацию, встретилась с обезумевшим взглядом Джека. Он пронёсся, едва не сливаясь с воздухом; меня рванули за руку, от чего я чуть не нырнула в траву подобно папайе. Но всё-таки смогла совладать с равновесием и поспеть за Джеком, тянущим меня за собой. Сердце оборвалось и упало куда-то вниз: но не успела я подумать, от чего мы улепётываем, и что привело Воробья в такой ужас — сзади зашумели кусты. Я вывернула голову назад, насколько это позволял бег со скоростью гоночной машины. Из зарослей вырвались черно-оранжевые фигуры людей; сверкнули копья и наконечники стрел. Боевой клич аборигенов спугнул стайку птиц с ветки.
«Твою мать!» — возопил во мне голос, а вслух вырвалось лишь обескураженное «А-а-ой…».
Засвистел воздух — что-то пронеслось над моим плечом. Я инстинктивно отпрянула к Джеку, едва не сваливая его с ног. В дерево чуть правее впилась стрела.
Под ноги подвернулась очередная поросль папоротника, и отпихивая Воробья, я перелетела её одним прыжком. Сзади — почти над самым ухом — загудело, будто трубили в рог. Мысли в истерике сошлись на том, что аборигенский отряд призывает подмогу, как вдруг заросли выкинули нас на край обрыва — длинное глубокое ущелье тянулось за лес, а чуть левее над ним маячил подвесной мостик. До противоположного берега нас отделяло с два десятка ярдов пустоты. Ветер гудел среди скал, а где-то в непостижимой дали внизу петляла серебристая лента реки в пелене тумана. Только когда я оказалась у края моста, вдруг заметила, что он лишён половины досок. Гнилые обломки болтались на леерах одиноко и безжизненно, а качающий их ветер будто шевелил историю, в которой этот мостик забросили не один год назад.
Из шуршащей листвы вырвались гибкие воинственные фигуры дикарей; воздух снова разрезала стрела. Я едва успела пригнуться. Хилые ступеньки моста застучали под ногами — времени на раздумья не предоставилось, поэтому мост оказался единственным путём. Стоило перепрыгнуть пропасть между двумя дощечками, хлипкая конструкция пришла в движение. Лес впереди закачался, под ногами поехала влажная доска — я едва успела вцепиться в лиановый леер, чтобы не ухнуть в пропасть. Не давая равновесию как следует восстановиться, я кинулась дальше чуть ли не ползком. Сзади истошно и обречённо вскрикнули, что-то ударилось в землю. Я развернулась в прыжке, так, что воздух свистнул в ушах, и встретилась с круглыми глазами Джека. Он лежал на животе, на самом краю ущелья. Его отделял сантиметр до спасительного мостика. Пират попытался суматошно подгрести под себя руки, приподняться на локтях, но чёрно-оранжевые фигуры аборигенов мощной волной обступили его через секунду после того, как в пиратском взгляде прочитался ясный посыл: «беги».
Нога подвернулась, не найдя опоры. Края обломанных досок царапнули по рёбрам, рука в отчаянии ударила по краю доски. Ломающийся мост смачно захрустел, и мир ушёл из-под ног. Вертикальные стены ущелья просвистели мимо. «Нет!» — вспыхнул внутренний голос, пока я отчаянно пыталась ухватиться за воздух, падая в пропасть. Спина ударилась о воду, холодный бурный поток обступил, перед взглядом забурлила поверхность воды, оказавшаяся надо мной. В лёгких сразу же оказалась порядочная бадья воды, отчего глаза судорожно распахнулись. Рывок вверх — но вместо прохлады воздуха, меня завертело в горных порогах. Сила реки перевернула безвольное тело прямо под водой, припечатала коленкой о каменистое дно, и подбросила вверх. В рот шумно ворвался воздух — и тут же вырвался. Волна опрокинула меня на спину, в самую гущу. Рефлекторное барахтанье привело лишь к упадку сил, а я полностью оказалась во власти буйного потока. Вода расступилась над головой. Судорожный вдох — и я снова на глубине. Меня кидало и вертело как в центрифуге, пока маленький водопадик влёгкую не скинул меня в более мирное течение. Рывок вверх — и я оказалась на поверхности. Горные массивы ущелья остались за спиной, закончились резким обрывом. Здесь река разливалась, успокаивалась и несла мирные воды в низких пологих берегах. К одному из них я подгребла на исходе сил и вымученно раскинулась в траве.
Организм решительно требовал передышки, хотя бы минуты спокойствия — даже невзирая на выясненное обстоятельство, что где-то средь этого леса обитает вовсе не дружелюбное дикое племя.
Когда сердце утихомирилось и вернулось на положенное место, электрическим разрядом ударило осознание: «Джек у них. И уверена, выжившие матросы тоже».
