Но он не спешил отправляться в экспедицию. Выделил и себе, и мне время на релаксацию на тёплом пляже. Это было необходимо после того ада, что пришлось пережить ночью. Отдых был важен как сам воздух. Расслабив и прогрев каждую косточку на безжалостном солнце, я почувствовала, насколько вымотана. Удивительно, как ещё концы не отдала. Организм решительно требовал отдыха, и ласковые лучи мягко убаюкали, посылая долгожданный покой.
Крепкий сон покинул неожиданно, будто его и не было, ко второй половине дня — этому свидетельствовала спавшая жара, и шуршащие танцы ветра в кронах деревьев. Джек куда-то собирался: натягивал сапоги, застёгивал жилет. Мой пустой взгляд долго наблюдал за ним, пока внутренний голос не спохватился, когда Воробей поплёлся в лес.
— Эй, Джек, — я с натугой перевернулась на живот и вытянула руку к нему, будто пытаясь остановить его магической силой.
— Да?
— Какой благородный поступок, оставить женщину одну в дикой местности.
— Дикой местности самой надо опасаться, когда в ней появляется такая коварная мстительная мадам.
— Твои комплименты как отдельный вид искусства, — фыркнула я, кое-как поднимаясь. Похрустывая конечностями, поравнялась с капитаном и с каким-то мазохистским усердием потянулась, растягивая ноющие мышцы. — На поиски еды идём?
— Не только. — Джек зашагал вперёд, вынуждая двигаться за ним. — Надо мало-мальски исследовать, куда нас занесло, если не хочешь сгинуть, даже не полюбовавшись на местные природные богатства.
— А так хотелось, — цыкнула я.
В шумящем лесу над нами гоготали птицы, будто их веселило зрелище, как мы озираемся по сторонам, задираем головы в поисках фруктов и ныряем в кусты; шарахаемся от посторонних звуков, прислушиваемся и продираемся вперёд с осторожностью диких котов. И хотя я надеялась, что наши меры осторожности не оправданы, новую местность всегда следует исследовать постепенно, маленькими кусочками.
Но увы, первое время съедобного вида растительность не попадалась на глаза, поэтому нам пришлось продвинуться чуть дальше, чем предполагалось изначально.
Внезапно что-то скользкое подвернулось под сапог. Я всплеснула руками, поехала, завалилась и оказалась в объятьях Джека, который сумел и сам устоять, и меня подхватить — наверное, он уже привык, что его часто сбивают с ног. Я схватилась за его руку, облегчая себе принятие вертикального положения, и брезгливо вытерла о траву прилипшую к сапогу гниль. Однако, приглядевшись к жёлто-бурым очертаниям испорченного плода, на котором так феерично поскользнулась, я удивлённо присвистнула и инстинктивно задрала голову.
Наверху, под самыми кронами, пальмы облепляли ярко-жёлтые плоды, напоминающие карликовые тыквы. Выглядели они намного аппетитнее и безопаснее всех прочих причудливых растений, сопутствующих нам на протяжении прогулки. Словно в ответ на мою догадку, Джек утвердил:
— Папайя.
— Наконец-то, — выдохнула я, расслабленно закончив вытирать измазанную в гнилой папайе подошву сапога. — Вопрос с поиском еды решён, теперь возник вопрос, как достать её отту… — я умолкла, в молчаливой оторопи наблюдая, как Джек ловкой обезьянкой карабкается по гладкому стволу. — Ничего себе… — с неким ехидством выдохнула я. — Да ты перенял обезьяньи повадки у твоего мохнатого тёзки — питомца Гектора!
В ответ на колкость, я увидела летящий прямо в меня фрукт. Спохватившись, раскрыла ему навстречу объятья, но непокорная папайя отпрыгнула от моего предплечья и покатилась в папоротниковую поросль. Я зашипела сквозь зубы, потирая ушибленную руку, и отправилась за сбежавшим фруктом.
Высокие листья папоротника расступились передо мной с натугой, цепляясь друг за друга листьями. За ними оказался маленький пятачок, лишённый растительности, кроме высокой, по колено, травы. Признаков пребывания папайи среди неё на первый взгляд не было, поэтому я подняла рукава — и с тяжёлым вздохом запустила руки в траву, раздвигая ее в поисках фрукта, решившего поиграть со мной в прятки. Позади было слышно, как в землю ударились ещё несколько плодов, а потом зашуршала ткань — Джек скользнул по стволу пальмы вниз.
Чертыхнувшись в истинно пиратской манере, я прибавила усердия своим попыткам, пока под руки не попался сочный жёлтый бок тыквообразной папайи. Я подхватила надколовшийся плод и облегчённо смахнула пот со лба.
— Дж… — я не успела произнести, как подозрительно-странную тишину разорвал воинственный, завывающий крик, похожий на гудок парохода. За ним почти нечеловеческий рык, улюлюканье и визг вырываемой из ножен сабли. Я поперхнулась слишком большой порцией проглоченного воздуха, мигом забывая про папайю, которая снова бахнулась в траву.
