— Поздравляю, кэп! «Найти корабль в открытом море сложнее, чем иголку в стоге сена», — процитировала я любимый мультсериал детства и впервые за долгие дни смогла вздохнуть спокойно.
…Лодка стукнулась о борт «Жемчужины» легко и ненавязчиво, будто толкнула в бок. Сверху прилетела верёвочная лестница. Я поспешила опробовать её самой первой: и невзирая на уже привычную ломоту в мышцах, в два счёта оказалась наверху. Рука схватилась за прогретое дерево планшира, нога перекинулась через него, и я приземлилась на палубу. Как идиотка, я прижалась к фальшборту и мёртвой хваткой вцепилась в него, будто если отпущу, всё это окажется сном, и я снова очнусь в гробу.
Матросы перелезали один за другим — я даже не заметила, когда последний оказался на палубе. А из блаженного забыться меня вытряхнуло прикосновение лезвия на шее. Его холод подействовал как пощёчина: я сразу переместилась из счастливого состояния в привычное напряжённое. Нервно сглотнула и, затаив дыхание, обернулась. Сабли и пистолеты ощетинились на нас разносортной гурьбой. А во главе их сверкал на солнце гигантский мушкет. Его обладатель медленно поднял голову, показывая прикрытое широкополой шляпой лицо.
— Погляди-ите, господа! Кого мы видим! Не припомните, кто это? Ах да! Это же Джек Воробей, знаменитый своей традицией нарушать уговоры и сбегать с картой в одиночку! — Барбосса ощерился оскалом, обнажая жёлтые зубы. Он придвинулся к Джеку и чувственно ткнул штыком мушкета ему в грудь. Воробей, колеблясь, поднял руки. Его бегающий взгляд сообщил, что такого исхода он никак не предполагал, когда мы сбежали из-под носа Гектора на Пуэрто-Плата. И не найдя весомых оправданий слёту, выдавил обаятельнейшую улыбку и ляпнул первое, что пришло на ум:
— Переговоры…?
Напряжение в воздухе потрескивало вместе с обшивкой «Чёрной Жемчужины». Но даже столь желанный и родной корабельный звук отошёл на второй план перед дружным перещёлкиванием предохранителей. Под грозным взглядом оружия в руках матросов Барбоссы, я попятилась, вжимаясь в фальшборт — будто хотела просочиться сквозь него и вернуться в лодочку, с которой нас подобрали. Но стоило обернуться — и вместо лодки взгляд встретился с высоким мрачным бортом «Мести королевы Анны». Она прижалась к «Жемчужине», лишив нас возможных путей отхода.
Из тишины нас вывел долгий свист каната, вырвавшегося из рук матроса. Этот звук сработал спусковым крючком: Барбосса придвинулся к Джеку, вжимая в его грудь штык мушкета. Тщательно пережевав слова, одноногий пират, наконец, выдавил из себя:
— Значит, твой блестящий план провалился, — и удовлетворённо заухмылялся.
— А твой план оказался на редкость удачливым, — мило улыбнулся Джек. — Да настолько, что ты без карты взял курс на Исла-дель-Диабльо!
— А ты, видать, уже успел возомнить, что без тебя мы, как дети малые, не сможем и шагу ступить! — Барбосса махнул рукой, и его матросы, как по команде, загоготали.
— Мм… предполагаю, Стивенс-младший имел ещё один экземпляр карты. Если это так, то я крайне удивлён только в том, что ваши великие умы, увлечённые серьёзными общественными проблемами, смогли разгадать шифр — ведь для этого необходим дневник Розы Киджеры!
— На что ты намекаешь?
— Да так! Сущие пустяки — на то, что вы сотрудничаете с одним небезызвестным губернатором Нассау, который сумел расшифровать карту уже давным-давно, и просто передал вам координаты…
Джек умолк, так как получил прикладом мушкета в челюсть.
— Я. С ним. Не сотрудничаю. — прошипел Гектор. — Куда проще было обставить его племянника, Фридриха, чтобы тот выдал нам данные карты — как-раз таки, уже давно расшифрованные.
Я хохотнула, воображая, как после нашего нашествия к Стивенсу-младшему сразу же явился Гектор, который не стал церемониться и предпочёл сразу же ткнуть в того пистолетом — что оказалось весьма эффективным ходом, после которого перепуганный алкоголик сразу же выдал расшифрованный экземпляр карты. Но что-то маленькое и едкое заскреблось в душе: выходит, Фридрих отдал нам оригинал карты, чтобы запутать — ведь разгадать такой сложный шифр мало кому подсилу. Стоило бы мне припугнуть его посильнее — он выдал бы чёткие координаты, и нам не пришлось бы биться головой о переборку, днями и ночами пытаясь расшифровать дьявольский манускрипт.
— А где же, поинтересуюсь, наша горячая необузданная испанская мисси? Что-то её здесь не видно.
— Если ты об Анжелике, то не надейся, что она за вас заступится и уговорит меня не швырять вас в карцер.
— В карцер так в карцер, — тихо пробормотала я. — Хорошо хоть не за борт.
— Эй! Нет-нет! С какого чёрта вы отправляете нас в карцер? Законный капитан и команда снова должны взять «Жемчужину» под командование! — но несмотря на возмущения Воробья, нас всей компанией спустили в трюм, где бесцеремонно затолкали в камеру. В холодном карцере матовым светом отливала решётка, и едва она заскрипела за нашими спинами, Барбосса примкнул к её металлическим прутьям и ехидно прошипел Воробью в лицо:
