— За то, чтобы мы удачно завершили нашу операцию! — провозгласила я и залпом осушила половину кружки.
— А я предлагаю выпить за одну очаровательную именинницу, которая к тому же великолепно целуется! — в свою очередь произнёс Джек. Матросы понимающе захмыкали, кто-то похабненько загоготал. Кружки снова стукнулись боками. Я привалилась к Джеку, заливаясь полупьяным смехом и едва не расплескала ром на его одежду.
— И сколько же лет, простите за невежество, исполнилось тебе, мисси? — склонившись к моему уху, прошептал мистер Бергенс. Я задорно вздёрнула подбородок:
— А как вы думаете?
Бергенс неопределённо повёл глазами.
— Двадцать. Если ты младше, тебе это польстит. Если ты старше, тебе это тоже польстит.
— А-ха-ха! Ну почти, — закивала я. — Прибавь к этому числу ещё три годика, и я скажу, что ты угадал.
Пока Бергенс с воодушевлением, по старой доброй традиции, дёргал меня за уши целых двадцать три раза, а матросы вели дружный счёт, трактирщик что-то восторженно обсуждал с парочкой посетителей, ненароком поглядывая в нашу сторону. Ещё бы! Такое шоу в этом скучном поселении редко можно было увидеть! Завтра им будет что рассказать собутыльникам.
Мы вернулись за стол дружной гурьбой, и на этот раз отвертеться мне не удалось — и я заняла почётное место во главе застолья. И пока со всех сторон на меня сыпались пожелания и комплименты, я самоотверженно вгрызалась в сочную куриную ножку, что так заботливо мне подали в качестве праздничного блюда. И, доедая последний кусочек под звуки пошленькой пиратской песни, пришла к закономерному выводу: «Пожалуй, это лучший день рождения в моей жизни!»
Этот вывод подтвердился, когда захмелевший Воробей качающейся походкой удалился на из-за стола на несколько минут, а потом непонятно откуда вернулся, и попросил:
— Закрой глаза, цыпа.
Я повиновалась и почувствовала холод цепочки на шее. Когда мне позволили их открыть, взгляд сразу же опустился вниз: у меня на груди висел роскошный золотой кулон в форме двух дельфинов, выпрыгнувших из воды. Из-под них свисали несколько золотых нитей, украшенных мелкими бусинами, а вместо глаз у дельфинов было два крошечных бриллианта.
— Ого! Какая красота! Ты сам купил это для меня? — я трепетно схватила кулон и подняла на Джека огромные горящие глаза.
— Нет. Но украл сам! — торжественно объявил Джек.
Я легко поддела его локтем и рассмеялась.
— Спасибо, Джек! Спасибо!
Веселье затянулось до глубоких сумерек. Заходящее солнце опаляло окошки охровым светом, и вечерняя заря дугой висела над домами, будто не хотела отправляться за горизонт следом за небесным светилом.
Матросы травили байки за бутылкой рома, кто-то самозабвенно храпел лицом в тарелке, кто-то решил покинуть таверну, а Джек что-то воодушевлённо рассказывал Гиббсу, приукрашивая свой рассказ пространственными жестами. Я же, подперев голову рукой, со счастливой улыбкой наблюдала сквозь окно за засыпающим городом. На душе было слишком тепло и светло, чтобы размениваться на мысли о предстоящей миссии, и поэтому я позволила себе смаковать красное вино, любуясь закатом.
В окне мелькнуло что-то чёрное. Я моргнула, чтобы убедиться в правдивости видения и — чисто из интереса — вгляделась в силуэт человека за окном. Тут же пальцы на чарке заледенели, а сердце замерло. Я оторопело глядела на то, как, оглядываясь по сторонам, крадущейся походкой, за угол сворачивает знакомая фигура человека в чёрном палаческом мешке на голове.
— Да ладно! — пискнула я, подскакивая с лавки. Ошалелый взгляд пронёсся по помещению в поисках Воробья. — Джек, там Тёмная Личность! — затараторила я, подлетая к нему.
— К-какая-такая Личность? Анжелика, что ли? — нетрезвым голосом прозвучало в ответ.
— Ну да!
— И что? Да Кракен с ней! Гиббс, а ты слышал что-нибудь о черепахах?
