— Не всегда всё получается так, как хотелось бы, — выдержав задумчивую паузу, отозвался Джек.
— Да, — слишком громко перебила я и сникла: — Да. Кто бы мог подумать… Раньше всё казалось таким простым и очевидным, а финал представлялся ярким и красочным. А в результате… «Жемчужина» едва на плаву, Амулет у Стивенса, Тим мёртв…
— Он был хорошим парнем, — Джек забрал у меня бутылку, отсалютовал ей и выпил. — И… ты переживаешь, хотя не хочешь это показывать. — Я отозвалась кратким «Пфф!» и закатила глаза. — Потому что ты привыкла. Привыкла скрывать истинную себя и быть сильной, даже когда хочется быть слабой.
Я дрогнула и обратила взгляд к нему. Джек улыбнулся одним уголком губ и протянул мне бутылку. Я медленно закивала, опуская взгляд.
— Ты прав. Но всё-таки я рада, что всё закончилось так. Красивая история, достойный финал — немного грустный, но зато честный, после которого… видишь вещи такими, какие они есть.
— И поэтому ты больше не боишься быть откровенной… Со мной.
Я встретилась взглядом со своим отражением в бутылочном стекле, отпила и издала тяжёлый дрожащий вздох.
— Да. Потому что теперь ты всё знаешь. Я это чувствую. И вижу в твоих поступках.
Джек взял бутылку, поднял, но вдруг передумал и опустил её на землю.
— Оксана, ответь мне, пожалуйста, на один вопрос.
— Да?
— Почему ты выбрала меня? — взгляды встретились в обоюдном вопросе. Чёрные глаза подсветила искренность и несвойственная ему честность. — Почему ты столько ждала меня? Почему ждала, пока я пойду тебе навстречу? Почему, когда у тебя был Тим — заботливый, правильный и готовый быть с тобой, ты выбирала меня? Почему не отчаялась ждать?
Я медлила. В глубине души я знала ответ, но сформировать и обличить его в чёткие, ясные слова было сложно, поэтому в памяти само собой всплыло:
— Потому что «ожидание сводит с ума, но желание дождаться заставляет жить». — В глазах Воробья пролегли смутные отпечатки воспоминаний и удивления. — И я была готова ждать, сколько понадобится. Ждать от тебя хотя бы малейшего намёка, ждать первого шага, а главное — доверия. Я знала, что рано или поздно этот момент настанет. Вопрос лишь во времени.
Джек издал приглушённую усмешку.
— И какого же шага ты от меня ждала? Я что, должен был тебя напоить и соблазнить?
Я опустила голову, сдерживая улыбку, глядя куда-то меж колыхающихся травинок — и обернулась к Джеку:
— Ну не знаю, попробуй, — мои слова прозвучали весомо и ощутимо в ночной тиши, и единственным звуком после них стали отдалённые шорохи безумно красивого моря. Их быстро перекрыло шумное биение моего сердца. Лунный свет очертил заострившиеся черты лица капитана, и в почти полной темноте, подсвеченной отдалёнными огоньками таверны, мы испытующе вглядывались в друг друга. Я сглотнула, глядя в чёрные, сверкающие глаза, перекликающиеся с оттенками ночи. Обжигающая трепетной дрожью волна предвкушения прокатилась по телу, заставляя каждой клеточкой вздрагивать, приближаясь всё ближе к нему.
Джек с порывом наклонился навстречу, накрывая мои губы лёгким, невесомым поцелуем — слишком нежным и не сочетающимся с образом капитана Воробья. Я приподнялась навстречу, обхватив рукой его шею и усилив трепетные прикосновения губ. Меня обдавало жаром с каждым разгорячённым движением его рук, с каждым порывом сладких губ с терпким привкусом рома и морской соли.
Каждое прикосновение сводило с ума, посылая вдоль тела бурю ощущений, концентрирующихся внизу живота. Эта сладкая мука пронизывала удовольствием до кончиков пальцев, и каждый миг ожидания превращался в пытку. Которую хотелось довести до апогея. До безумия.
Мои пальцы зарылись в густые тёмные волосы. На талии ощутилось прикосновение его широких ладоней — они скользнули под блузку, обдавая меня жаром, увлекая страстными прикосновениями. Я подалась навстречу, остервенело хватаясь за пуговицы его рубашки. Непослушные пальцы дрожали, с трудом расстёгивали одну за другой, срываясь и едва не надрывая ткань. Помогая мне снять рубашку и не разрывая поцелуя, Джек завалил меня наземь. Одежда полетела в покрытую росой траву, которая обдавала разгорячённые тела вечерней прохладой. Каждый порыв сводил с ума, и совершенно лишившись одежды, я запрокинула голову, чувствуя колючие поцелуи на шее, потом на груди, и всё ниже… Я содрогнулась стоном, который передался Воробью. Руки с жаром вцепились в его спину, притягивая к себе.
— О, Джек! — еле выговорила я, повторяя его имя до тех пор, когда уже не лишилась сил говорить от этой сладкой пытки. Я подалась ему навстречу, хватаясь за его губы жаркими поцелуями. Каждая прелюдия в страстном ритме доводила до истомы, до невыразимого удовольствия. Безумный восторг нарастал, заставляя меня извиваться под ним всё сильнее и слабо дарить ответные обессиленные ласки.
Он не спешил, хотя я чувствовала, насколько велико его желание; дразнил, затягивал страсть до безумия. До неистовства. До срыва.
