До момента, когда мы одновременно подались навстречу друг другу в мощном порыве, совокупляясь и задыхаясь в стоне. Его ладони зарылись под мои бёдра, отрывая их от земли вместе с травой. Я обхватила ногами его поясницу, царапнула ногтями влажную от пота мускулистую спину. Мы пришли в лихорадочное движение. Я больше была не в силах думать и сдерживать крики наслаждения — обжигающего, испепеляющего. Только чувствовать его разгорячённое, гибкое тело, с силой движущееся в бешеном ритме любовного танца. Я откинула голову во влажную траву, содрогаясь в конвульсиях и сомневаясь, что смогу выдержать эту вакханалию и не рассыпаться на миллионы разноцветных искр. Пальцы хватались то за напряжённые плечи Джека, то за траву, то за воздух… Я не принадлежала сама себе. А движения становились всё быстрее и сильнее…
Во мне всё будто взорвалось — яркой вспышкой, сводящей с ума, разбивающей на сотни мелких кусочков. Перед глазами запрыгал искрящийся туман… Рваное дыхание… Неистовые порывы… Капля пота, стекающая по животу…
Стоны и крики, безусловно, слышные и в таверне, и за ней… Но это совершенно не важно — пусть люди слышат, видят, ненавидят нас за это…
До изнеможения. До истомы. До бессилия.
До финала.
Истошно охнув, Джек рухнул рядом, зарываясь лицом в мои волосы — спутанные и совершенно мокрые. Я тяжело втянула воздух, медленно подняла руки и обвила его плечи — гладкие и скользкие от пота. Ощущение реальности возвращалось постепенно. Чувство абсолютного удовлетворения переполняло, как никогда прежде.
Я чувствовала, что должна что-то сказать, но все слова исчезли, осталась только чёткая и ясная мысль, оставшаяся в памяти на всю жизнь: ради этой ночи, ради этого сладкого безумия стоило пройти через все испытания.
Джек притянул меня к себе, его тяжёлая ладонь легла мне на грудь.
— Оксана… — нежно выдохнул он мне за ушко.
— Джек…
Совсем скоро он обессиленно засопел, а я продолжала глядеть в алмазную россыпь звёзд, представляя нас со стороны — лежащих в ночи на сырой траве в отдалении от таверны, обнажённых, блестящих от пота — и поглаживать его руку, приятно тяжелеющую на моей груди.
Вскоре меня накрыло безмятежным, лёгким сном. И, предаваясь царству Морфея под пологом звёзд и лёгким дыханием тропического бриза, я явственно осознала: вот оно, счастье.
Я разлепила глаза, когда луч солнца упал на лицо, заставляя щуриться и ворочаться. Брови удивлённо подпрыгнули: вместо утёса с видом на море меня окружали привычные деревянные стены капитанской каюты, потрёпанной после многочисленных боёв. Однако вскоре память воспроизвела воспоминания, как я сквозь сон прижимаюсь к Джеку, заботливо несущему меня на руках к кораблю. На губах проступила смущённая улыбка, а щёки зарделись. Воспоминания прошедшей ночи красочными картинками мелькали в голове. Внизу живота ощущалась приятная тяжесть, как напоминание о вчерашнем. И не надо долго думать, чтобы с уверенностью сказать, что это была самая нереальная ночь в моей жизни. Наверное, именно поэтому жизнь снова стала казаться прекрасной, а небо в окне — светлым и радостным.
— Суши якорь! Отходим, — донеслось с палубы, и следом голос перекрыл звон рынды. Я издала задумчивое «Хм», и откинула одеяло. «Ох, ё-моё!» — воскликнул внутренний голос, когда обнаружилось, что одежды на мне до сих пор не наблюдается. Взгляд остановился на большом пыльном шкафу. Я лёгкими шагами преодолела комнату и распахнула створки. Облако пылинок взметнулось в прямоугольнике солнечного света.
В капитанской одежде я, можно сказать, утонула, но было в этом что-то невероятно уютное — носить одежду своего парня. Пожалуй, после вчерашних откровений я могу полноценно присвоить ему этот титул.
На прогретой палубе стоял приятный скрип дерева: корабль покидал гавань. Солнце держалось высоко. Свет и ветер пронизывал звенящие снасти, а парус приглушённо трещал, принимая в себя порывы свежего бриза.
— Доброе утро, — я медленно поднялась на мостик, поглаживая горячее дерево планшира.
— Доброе, дорогая.
Я в наслаждении облокотилась на Джека, и его рука мягко обвила меня за плечо. Мысли смешались до неразберихи, и я не знала, что теперь положено говорить, как вести себя: во всяком случае, не так, как раньше.
— Цыпа, тебе так понравилось спать с пиратом, что ты решила раздать приглашение на такой же сеанс всем желающим? — с долей иронии прозвучало над ухом. Я открыла глаза и обратила к Джеку непонимающий взгляд. В ответ он лишь издал приглушённую усмешку и скосил глаза на мою грудь. Я опустила голову и в ужасе спохватилась, что рубашка, слишком большая для меня, опасно сползла с плеч — ещё чуть-чуть, и всем матросам предстал бы прекрасный вид.
— Спасибо, — шепнула я, в спешке подтягивая ворот. — Э… кхм… Что ж. Какой курс?
Джек обхватил рукояти штурвала, выводя судно из просыпающейся гавани.
