— Не беспокойтесь, Дмитрий Алексеевич, гостя примем со всеми почестями, — сухо бросила я в ответ и положила трубку. С губ сорвался раздражённый выдох. Да уж, к прежней жизни я адаптироваться я до сих пор не успела. Даже с горем пополам закончив институт и устроившись в элитный московский отель на должность портье, я не могла вернуть себе мировосприятие человека двадцать первого века: в каждую свободную минуту мысли возвращались к родным воспоминаниям — временами вызывая улыбку, а временами — желание взвыть от тоски. Ох уж эта тоска — первое время она преследовала меня на каждом шагу, в каждом взгляде прохожих, но погрязнуть в отчаянии я себе не позволяла — постепенно, день за днём, утомительная работа и общение с коллегами возвращали всё на круги своя, помогали смириться и жить дальше. Всё вокруг принимало прежний облик — пожалуй, всё, кроме меня — пиратство начисто изменило мой характер и превратило в совершенно другого человека.
За стойку регистрации козликом заскочил мой напарник, вытирая яблоко о собственный пиджак.
— О, Серёга! Ты как раз вовремя! — я взяла в руки блокнот и задумчиво покрутила ручку меж пальцев. — Ты не знаешь рифму к слову «Вода»?
Сергей подбросил на ладони яблоко и заторможенно уставился на него.
— М-м… Еда? — пожал он плечами, и откусил сочный фрукт.
— Да-а, ты тот ещё литератор, — присвистнула я, возводя глаза к потолку.
— А ты, Оксанка, с каких это пор стихи пишешь? — он наклонился над моим блокнотом, но я сердито захлопнула его, чуть не прищемив Серёгин любопытный нос.
— Полегче, полегче, Оксанка, буйная ты какая-то последнее время, я тебе вот что скажу, ты…
Я автоматически включила в голове белый шум, пропуская мимо ушей увлечённую тираду напарника, и вернулась к своему занятию. Взгляд мельком мазнул по открывшейся входной двери, вернулся обратно к блокноту — и тут же подскочил обратно. С губ сорвалось дрожащее «О-ой…». Я уставилась во все глаза на заходящих в холл отеля людей. Ручка выскользнула из руки и, будто в замедленной съёмке, приземлилась к моим ногам, отскакивая от сверкающего пола. Я проглотила ком в горле, и даже Серёгина болтовня утихла, едва он заметил того самого очень-важного-гостя, в обществе охраны движущегося к нашей стойке регистрации. Это был мужчина в шляпе и очках, увешанный фенечками и цепочками. По спине прокатилась волна дрожи: конечно, я была наслышана о том, что Джонни Депп приезжает в Россию на гастроли, но о том, что он остановится именно в нашем отеле я даже мыслью не грешила! Спустя несколько замедленных секунд время вернуло свой прежний бег, и Джонни привалился к стойке регистрации.
— А… Э… Кхм… Добрый день, — я с трудом переключилась на английский — и не удивлюсь, если от волнения могла напутать слова и конструкции. — У вас забронировано?..
…Пока я оформляла номер для Джонни, Серёга украдкой вытащил телефон и включил камеру, чтобы потом порадовать поклонников мистера Деппа новым видео с их любимцем.
— Ваш паспорт, пожалуйста, — просипела я, не в силах оторвать взгляд от Джонни. И даже когда по столу шлёпнула книжечка в чёрной кожаной обложке, я продолжала цепляться за эти невероятные тёмно-карие глаза. Внезапно что-то щёлкнуло внутри меня: на меня смотрел никто иной, как капитан Джек Воробей — Воробей моего времени и моего мира. Та же улыбка, тот же прищур, та же развязная поза. Но глаза — они значили больше всего. Я знала этот взгляд, я прошла с ним бок о бок сотни километров, я смеялась и плакала рядом с ним, умирала и возрождалась, я видела его в предсмертной агонии и в пламени безумной страсти. Это был мой капитан Воробей, мой Джекки.
Над ухом кашлянул Серёга, возвращая в реальность. Я спохватилась и приняла паспорт мистера Деппа.
— Ох… Извините… Вы просто мне напомнили одного человека… М… Неважно, — я поджала губы и отвела взгляд. — Вот ключ-карта от вашего номера.
Джонни Депп взялся карточку, но я не сразу смогла разжать пальцы и отпустить её. Чарующий взгляд Джонни сместился на моё запястье, где белело пиратское клеймо, и его ус приподнялся в улыбке.
— И я даже предполагаю, кого, — весело произнёс он.
Я заставила себя разжать пальцы и отпустить карту.
— Приятного отдыха, капитан, — я убрала руки за спину и натянула неестественную улыбку.
— Благодарю, — он нагнулся над стойкой и пригляделся к моему бейджу, — Оксана. Что ж, ещё увидимся, дорогуша.
От этого невероятно родного слова, произнесённого родным голосом, во мне будто фейерверк взорвался, осыпая миллионами разноцветных искр. И даже когда он уходил из холла, я не могла оторвать взгляд от этой походки — какой больше ни у кого не увидишь. И пускай, это актёр, голливудский актёр, а не пират Карибского моря, я видела в нём Джека и знала: это тот человек, который дорог мне больше всех на свете. И я продолжала стоять в сладком блаженстве, пока со стороны Серёжи не раздалась довольная усмешка:
— Ого, этот богатый чувак браслетик забыл. Оставлю себе, фанатки за него весь кошелёк вывернут!
