— Ты сейчас все цифры на нём сотрёшь, — фыркнул Джек, наблюдая за тем, как Гектор крутит полосы на кодовом замке. — Пароль забыл, что ли, дырявая твоя башка?
— Заткнись, — сурово рявкнул Барбосса. — Или я тебя мордой об этот замок приложу — авось откроется.
Заметив, как я напряглась от этих слов, Джек издал снисходительный смешок:
— У-у, тогда, боюсь, ты из этого подвала не выберешься. Оксаночка тебя в сейфе замурует.
Барбосса замер и издал протяжный, рассерженный выдох. Дело шло к очередной потасовке, и я уже приготовилась хвататься за оружие, как вдруг сверху донеслось перепуганное «Горим!». Я дрогнула. В животе шевельнулось острым комком плохое предчувствие. Заскрипели двери, и в подвал ворвался взъерошенный Гренвилл:
— Горим, мать честная, горим! Уходить срочно надо, иначе не выберемся.
В душе всё оборвалось, едва отрывки памяти воссоздали замедленные мгновения, как из руки банкира вываливается курительная трубка, и из неё на ковёр сыпется подожжённое содержимое. Стоило не заметить это в тот момент — и вспыхнуло здание. В подтверждение этому подвала достиг лёгкий запах дыма.
— Чёрт возьми! Не бросать же деньги! — развела руками я, когда матросы заметались по комнате.
Джек окинул взглядом сейф и высоту ступеней — и решительно мотнул головой:
— Возьмём вместе с сейфом. Ну-ка, давайте! И-и раз! Взя-яли!
Все матросы, включая двух капитанов, обступили железного хранителя денег и с мученическим кряхтением принялись поднимать его и пытаться не прибить им друг друга к полу.
— Вперёд! — скомандовал Барбосса. Я вприпрыжку понеслась по ступеням вверх, вырываясь из мрачного подвала в коридор. Впереди, в его начале, уже стояли клубы дыма. Из дымовой завесы вывалился кашляющий Гренвилл.
— Чёрным ходом не пройти, там всё горит!
— Пойдём парадным, — без раздумий кивнул Джек.
— Чёрт! Сейчас толпа соберётся у стен, и нас спалят с потрохами! — сплюнул Барбосса.
— Если не поторопишься, то слово «спалят» можно будет применить в прямом значении, — рассудительно заметил Джек, качнув головой в сторону дымовой завесы. Капитаны соприкоснулись злобными взглядами. Пираты со своей бесценной ношей двинулись по коридору, в главный зал банка. Мы с Гренвиллом мчались впереди, показывая дорогу.
В большой зал мы ворвались как торнадо. Помещение затянул дым. Языки пламени карабкались по стенам, цеплялись за занавески, лизали кирпичный потолок. Взгляд забегал вокруг в поисках выхода, однако запнулся об убегающую фигуру в красном мундире. «О-о, свидетель», — присвистнул внутренний голос. Сабля взвизгнула о ножны. Мы с Гренвиллом ринулись в разные стороны — он к выходу, а я — за мундиром.
— Стоять, сволочь ты эдакая! — я сурово взмахнула саблей, однако алая фигура солдата нырнула в соседний коридор и птичкой сиганула в окошко. Я поскакала за ним, однако в начале коридора с потолка с грохотом обвалилась горящая деревянная подпорка, а за ней несколько кирпичей разбились у моих ног. Вспыхнуло, и я в ужасе отшатнулась. Махнув рукой на сбежавшего свидетеля, я спешно вернулась в главный зал.
Стойкое ощущение дежавю застряло в горле. Взгляд заметался по объятому пламенем помещению, а десятки кадров, за миг пронёсшихся в воспоминаниях, оборвали сердце.
Вокруг трещало и шуршало. Дым валил, как из адовой печи. Рука сжимала саблю. Выход из огромного зала перекрывало пламя. Но сквозняк утягивал дым — таким образом можно было разобрать, где выход — Гренвилл всё же открыл парадные двери для нас. Дым выедал глаза, выжигал дыхательные пути, отчего лёгкие разрывались мучительным кашлем.
Что-то затрещало под потолком. Я задрала голову, смаргивая слёзы, вызванные дымом. По залу раскатился грохот — и с потолка шумно и грузно сорвалась огромная люстра. Она разбилась прямо посреди зала, осыпая всё вокруг градом осколков.
Я качнулась; рукав прикрыл лицо в жалкой попытке уберечь от угарного газа и обломков.
— Давайте, живо! И-и раз! Взяли! — натужно прозвучало неподалёку. Взгляд метнулся влево. Несколько матросов, пыхтя и обливаясь потом, тащили металлический сейф к выходу.
Барбосса скребанул когтями по стальному днищу хранилища, и его протез скользнул по раздавленной виноградной горсти. Пират вскрикнул, будто кот, которому отдавили лапу — и распластался на полу.
— Нашёл время разлечься, — закатил глаза Воробей. — Ну если захотел отдохнуть, то милости просим! Благодарю, что отдал свою долю нам.
Гектор неуклюже завертелся, но это походило на попытки опрокинутой черепахи перевернуться со спины.
— Помог бы, мерзавец!
Воробей наигранно покачал головой и ахнул, однако отпустил сейф, отчего другие «носильщики» едва не присели под тяжестью стали, и шагнул к старому доброму врагу с протянутой рукой.
Наверху шаркнул камень. Взгляд взлетел к потолку. Прямо над Джеком поехал обожжённый кирпич, выбиваясь из кладки.
