— Красиво-о-о, — протянула Даша, выбравшись за Азаматом, — как же тут…
Азамат обернулся, прижал палец к губам. Тихо, милаха, тихо… Радоваться и восторгаться — чуть позже.
Тишина не пропала, не испугалась видимости и голубого мягкого серебра, щедро стекающего с неба. Все так же звенела, безграничная и всепобеждающая, настоящая хозяйка спящей пока степи.
Азамат кивнул самому себе. Тихо, спокойно, не идет пока никто за ними, удача все же повернулась лицом. Отлично. А вот…
— Что там? — обеспокоилась Даша, следя за его взглядом. — Ой…
Ой? О-ё-ё-ё-й просто.
След от их колымаги тянулся знатный. Две жирные черные змеищи из раскиданной гусеницами земли вперемешку с грязью. Тут и захочешь не заметить, а мимо не пройдешь. А если ищешь? То-то и оно. Прямо подарок, никак больше не скажешь.
— Женя…
— Да?
— Сколько мы проедем без дозаправки?
— Не могу сказать. Помню, сколько сама машина должна идти, а тут… все же другое. Двадцать на сто километров, наверное, не меньше. Если не больше.
— Если снег поплывет, как пойдем?
— Не очень пойдем. Лыжи и есть лыжи, как ни назови. Встанем — и как корова на льду.
— А дождь, в чем-то, был бы неплох.
— Следы смоет? — Даша покосилась на оставленные позади полосы. — Только мы же…
— Какой дождь? — Уколова пожала плечами. — Мороз, снег.
— Не заговаривай, — Азамат вздохнул. — Поехали, нечего стоять.
— А как же оправиться и перекурить? — крякнул изнутри Костыль. — Мне прямо не терпится.
— Без физиологии никак? — поинтересовалась Уколова. — Думаешь, мне приятно…
— Моя королева… — сивый возник рядом с ней. — Думаю, что после нашего с вами экзерсиса в том милом подвале вы просто мечтаете его повторить. А раз так, то любая физиология не должна отвращать. Тем более, исходя из логики и количества раз моего посикать в кустики, точно должны понять о моем здоровье. Физическом, моральном и половом.
— Господи…
— Коммунистка ты какая-то неправильная, — поделился Костыль, — ты вообще как, коммунистка, комсомолка, беспартийная или сочувствующая?
— Сталина на тебя нет… — Уколова покачала головой. — Иди ты уже по нужде, мой нескромный ни хрена не рыцарь, да поедем. Зассанец чертов.
Костыль гоготнул и протиснулся между Азаматом и сморщившейся Дашей. Подмигнул Азамату, споро спрыгнул и похромал себе за машину.
— Демон, не человек, — протянула Уколова, — надо было его там оставить. Всю душу уже вывернул и никак назад не запихнешь, вцепился, как клещ, и все.
— Я все слышу!
— Еще и ушастый, слышит он, — Уколова усмехнулась. И прошептала: — Костыль муди…
— И снова все слышу. Фу-фу-фу так говорить, товарищ старший лейтенант. И как вам не стыдно… ох, как хорошо-то, Настенька… Вы, как старшая по званию и относящаяся к самой прогрессивной части выжившего человечества, ибо исповедуете веру в мировой интернационал, должны всем нам показывать пример поведения и разговорной речи.
— Почему Настенька? — поинтересовалась Даша.
— Не знаю… ох… все ж надо до врача дойти. Или до бабки какой, травницы… Да что ж такое-то…
— Эй, — Азамат сплюнул, — ты там долго собираешься впрок маки поливать?
— Почему маки?
— Степь… — Азамат посмотрел на звезды. — Ну, а почему бы и нет. Степь, маки…
— Степная восточная мудрость, точно… — Костыль замаячил понизу, аккуратно, чтоб не оскользнуться, идя назад. — Вот, прям беда какая-то.
— Какая? — не дождавшись ответа про Настеньку, спросила Даша.
— Сколько ни тряси, а последняя капля всегда на ботинок, сапог или валенок.
— Господи ты боже мой, дай мне сил терпеть это дальше, а… дашь? — поинтересовалась Уколова у кого-то наверху. — Вот что ты за человек, Костыль?
— Хороший. — кивнул сивый. — Положительный и свободный от стереотипов со штампами.
— Руку давай, хороший, — Азамат наклонился, — сам-то не заберешься.
— Это да… — Костыль усмехнулся. — Пока еще нет.
Дверь даже не скрипнула, закрываясь. Хорошая техника у Хозяина. А думать о том, кто это, Азамату пока не хотелось. Зачем? И так понятно, что человек нехороший, раз ему служили такие, как Ча и Минос. Разговор с таким простой: дуплетом в голову. Можно и в живот, чтоб подольше мучился, но тут вопрос: а человек ли он? Мутанты не всегда подыхают после картечи в пузо.
— Ты как? — Азамат посмотрел на Уколову. — Устала?
— Нормально… — протянула Женя, зевая. — Но лучше не интересоваться.
— Моя королева?
Уколова вздохнула. Обернулась.
— Чего еще?
— Стыдно признаться, но водить я тоже умею. Просто рубило меня так, что хоть стой, хоть падай. Честное благородное слово. Иди, поспи.
Азамат разложил карту. Умеет вести? Пусть садится за баранку.
Хорошо, карта не пострадала и не пошла на растопку на МТС. Где они хотя бы? Ага…
Вот балка была, она-то овражищем и стала. Каньоном, Большим Оренбургским. И пока ни конца ему, ни края.
— Мы должны выйти на Большой Сурмет. Оттуда пойдем на северо-восток. К Белебею.
— Как скажешь, лоцман, — Костыль уселся в водительское. Уколова не стала спорить. И, если все верно, уже засопела, сломленная усталостью. Это хорошо, пусть отдыхает.
— Лоцман?
