– Я знаю про Миноса. Он тупой, и Ча его не любила. И Проводник, его она боялась.
Азамат хмыкнул. Не много ж прояснил. И вряд ли знает что еще. Миноса нет, а Проводник…
– Проводник остался у Похвистнево, – Уколова кивнула. – Кто еще проверяет составы на железке, кто так любит вагоны и пассажиров?
– Ну да. Хорошо и…
Азамат развернулся к единственному открытому окну. Вслушался, поднеся палец к губам. Все замолчали. Только трещали поленья. Только…
Ночь зимой молчалива и страшна своей тишиной. И только из-за нее, безграничной и тяжелой, звенящей пустотой, они услышали.
Далекий вой авиационного двигателя, идущего прямо по-над землей. И прячущиеся за ним фырканья автомобилей. Далеко, километров десять, но так близко.
– Уходим.
Азамат встал, взял остывшую кастрюлю и залил костер. Факела пока не тушил. Вещи же…
Он дождался выхода остальных и повернулся к заскулившему чудовищу. Топорик сам прыгнул в руку.
– Жаль, не вернусь к твоим родственникам, как хотел. А ты… – Азамат провел лезвием по его животу. – Мне жутко хочется вскрыть тебя от ребер и ниже. И оставить подыхать в кровище и дерьме. Но…
Нож прятался в свободной вроде бы руке. Всплеск рыбкой, еле слышное шипение горла и трахеи, раскрывшихся губками, хрип и бульканье.
– Но если ты выживешь и тебя найдут, то умереть сразу не дадут. А так ты точно ничего не скажешь. Спокойных снов, гнида.
Он затушил оставшийся свет и вышел. Его… его люди уже ждали у невиданного транспорта. И вопрос оказался только один:
– И кто у нас умеет водить?
