– Красиво-о-о, – протянула Даша, выбравшись за Азаматом, – как же тут…
Азамат обернулся, прижал палец к губам. Тихо, милаха, тихо… Радоваться и восторгаться – чуть позже.
Тишина не пропала, не испугалась видимости и голубого мягкого серебра, щедро стекающего с неба. Все так же звенела, безграничная и всепобеждающая, настоящая хозяйка спящей пока степи.
Азамат кивнул самому себе. Тихо, спокойно, не идет пока никто за ними, удача все же повернулась лицом. Отлично. А вот…
– Что там? – обеспокоилась Даша, следя за его взглядом. – Ой…
Ой? О-ё-ё-ё-й просто.
След от их колымаги тянулся знатный. Две жирные черные змеищи из раскиданной гусеницами земли вперемешку с грязью. Тут и захочешь не заметить, а мимо не пройдешь. А если ищешь? То-то и оно. Прямо подарок, никак больше не скажешь.
– Женя…
– Да?
– Сколько мы проедем без дозаправки?
– Не могу сказать. Помню, сколько сама машина должна идти, а тут… все же другое. Двадцать на сто километров, наверное, не меньше. Если не больше.
– Если снег поплывет, как пойдем?
– Не очень пойдем. Лыжи и есть лыжи, как ни назови. Встанем – и как корова на льду.
– А дождь, в чем-то, был бы неплох.
– Следы смоет? – Даша покосилась на оставленные позади полосы. – Только мы же…
– Какой дождь? – Уколова пожала плечами. – Мороз, снег.
– Не заговаривай, – Азамат вздохнул. – Поехали, нечего стоять.
– А как же оправиться и перекурить? – крякнул изнутри Костыль. – Мне прямо не терпится.
– Без физиологии никак? – поинтересовалась Уколова. – Думаешь, мне приятно…
– Моя королева… – сивый возник рядом с ней. – Думаю, что после нашего с вами экзерсиса в том милом подвале вы просто мечтаете его повторить. А раз так, то любая физиология не должна отвращать. Тем более, исходя из логики и количества раз моего посикать в кустики, точно должны понять о моем здоровье. Физическом, моральном и половом.
– Господи…
– Коммунистка ты какая-то неправильная, – поделился Костыль, – ты вообще как, коммунистка, комсомолка, беспартийная или сочувствующая?
– Сталина на тебя нет… – Уколова покачала головой. – Иди ты уже по нужде, мой нескромный ни хрена не рыцарь, да поедем. Зассанец чертов.
Костыль гоготнул и протиснулся между Азаматом и сморщившейся Дашей. Подмигнул Азамату, споро спрыгнул и похромал себе за машину.
– Демон, не человек, – протянула Уколова, – надо было его там оставить. Всю душу уже вывернул и никак назад не запихнешь, вцепился, как клещ, и все.
– Я все слышу!
– Еще и ушастый, слышит он, – Уколова усмехнулась. И прошептала: – Костыль муди…
– И снова все слышу. Фу-фу-фу так говорить, товарищ старший лейтенант. И как вам не стыдно… ох, как хорошо-то, Настенька… Вы, как старшая по званию и относящаяся к самой прогрессивной части выжившего человечества, ибо исповедуете веру в мировой интернационал, должны всем нам показывать пример поведения и разговорной речи.
– Почему Настенька? – поинтересовалась Даша.
– Не знаю… ох… все ж надо до врача дойти. Или до бабки какой, травницы… Да что ж такое-то…
– Эй, – Азамат сплюнул, – ты там долго собираешься впрок маки поливать?
– Почему маки?
– Степь… – Азамат посмотрел на звезды. – Ну, а почему бы и нет. Степь, маки…
– Степная восточная мудрость, точно… – Костыль замаячил понизу, аккуратно, чтоб не оскользнуться, идя назад. – Вот, прям беда какая-то.
– Какая? – не дождавшись ответа про Настеньку, спросила Даша.
– Сколько ни тряси, а последняя капля всегда на ботинок, сапог или валенок.
– Господи ты боже мой, дай мне сил терпеть это дальше, а… дашь? – поинтересовалась Уколова у кого-то наверху. – Вот что ты за человек, Костыль?
– Хороший. – кивнул сивый. – Положительный и свободный от стереотипов со штампами.
– Руку давай, хороший, – Азамат наклонился, – сам-то не заберешься.
– Это да… – Костыль усмехнулся. – Пока еще нет.
Дверь даже не скрипнула, закрываясь. Хорошая техника у Хозяина. А думать о том, кто это, Азамату пока не хотелось. Зачем? И так понятно, что человек нехороший, раз ему служили такие, как Ча и Минос. Разговор с таким простой: дуплетом в голову. Можно и в живот, чтоб подольше мучился, но тут вопрос: а человек ли он? Мутанты не всегда подыхают после картечи в пузо.
– Ты как? – Азамат посмотрел на Уколову. – Устала?
– Нормально… – протянула Женя, зевая. – Но лучше не интересоваться.
– Моя королева?
Уколова вздохнула. Обернулась.
– Чего еще?
– Стыдно признаться, но водить я тоже умею. Просто рубило меня так, что хоть стой, хоть падай. Честное благородное слово. Иди, поспи.
Азамат разложил карту. Умеет вести? Пусть садится за баранку.
Хорошо, карта не пострадала и не пошла на растопку на МТС. Где они хотя бы? Ага…
Вот балка была, она-то овражищем и стала. Каньоном, Большим Оренбургским. И пока ни конца ему, ни края.
– Мы должны выйти на Большой Сурмет. Оттуда пойдем на северо-восток. К Белебею.
– Как скажешь, лоцман, – Костыль уселся в водительское. Уколова не стала спорить. И, если все верно, уже засопела, сломленная усталостью. Это хорошо, пусть отдыхает.
– Лоцман?
