Сколько скрыто в обычном куске ткани? Очень много. Вход к хозяйке закрывала большая синяя тряпка. От потолка до пола. Подумаешь, кажется, висит чего-то, пыль понизу собирает. Ну да, так и есть, если б не но.
Не просто висит, а величаво, прям королевским штандартом, лениво и тяжело шевелится от легкого сквозняка настоящий бархат. И закреплено все металлическими кольцами на вполне себе целой, кованной не так давно гардине. И о чем оно говорит?
Уют и достаток говорят за себя всем. Эту женщину уважают и опасаются связываться. Посреди Беды, рядом с грабежами из-за починенной старой куртки или трех мяукающих котят, что могут вкусно хрустеть в пироге, такое вот… Серьезно. Бархат, чистые доски на полу, красивая одежда, так и тянущая еще раз посмотреть на ее хозяйку.
– Садитесь. Отличаюсь совершенно немыслимым для нашего с вами времени желанием разговаривать вежливо и чисто.
Грета сидела в кресле. Бархату обивки Азамат не удивлялся.
Он сел, вытянув ноги к… Черт его знает, как оно должно быть на самом деле. Но если огонь трещит поленьями в кирпичном очаге с прямоугольником трубы, убегающей наверх, а угольки плюются через гнутый чугун решетки, как это называется? Да-да, Саныч, любивший потосковать о прошлом, вспоминал и такую штуку. Камин. И, оказывается, ноги греть возле него – само удовольствие.
– Вы появились у меня через час после подъема города. Пришли через три улицы. И сапоги вам стоит поменять. Значит, ноги у вас мокрые. Снимайте чулки, сушите, не смущайтесь.
Азамат поблагодарил. Стыдиться он давно отвык. Вокруг – не куртуазная Франция, а он – ни хрена не мушкетер кардинала. Или гвардеец короля? Какая, на хрен, разница? Фу-у-у… как хорошо.
– А что насчет часа после подъема?
– Вам нужна моя помощь. И, судя по всему, вам нечем заплатить. Ну и, чего уж, вы от кого-то удираете. С чего вдруг так быстро пришли? Друг ваш, Лебедь, сидит в кутузке, сам виноват. Нечего было приторговывать, чем нельзя торговать. Вопрос в другом… С чего мне вам помогать?
Азамат хмыкнул. Ну, права, если разбираться. Чуть ли не во всем.
– У меня ничего не осталось. Что есть… у вас наверняка есть лучше, – Пуля кивнул. – Но вы меня не прогнали, Грета. Вот, сижу, даже шевелю пальцами в мокрых старых носках и радуюсь, что не стал мотать портянки. А вы все равно готовы разговаривать дальше и почему-то ждете от меня каких-то действий. Правильных, само собой.
– Логично.
– Мне несколько неудобно разговаривать в ключе, в котором вам хочется. Но постараюсь. Извините, если вдруг что-то пойдет не так.
Грета кивнула.
– Вы торгуете оружием. Вы торговали головами. Я занимался только вторым, хотя и не очень часто. Хотя, полагаю, это вряд ли играет роль, ведь вы не сентиментальны в таких вопросах. Если, конечно, не обращать внимания на ваших мальчиков. В некоторых поселениях их бы давно сожгли, сделали бы общественными или частными рабами, походя сотворив с вами много непотребного. Но вы их держите здесь, кормите, одеваете… И ведь дело не только в Лакиреве.
Хозяйка смешно потянула носом. Нос ее Азамату нравился. Хороший такой, породистый нос.
– Разрешите продолжать?
– Несомненно. Мне уже интересно.
– Вывод простой. Вы делаете инвестицию в будущее. Вложение, основанное на моем имени и событиях, с ним связанных. Возможно, запишете в дебет-кредит своего гроссбуха на потом. Ну а мне, так как профессия моя крайне связана с людским мнением, никуда не деться когда-нибудь позже. А долги я плачу всегда.
– Ну да, – усмехнулась рыжая, – прямо-таки Ланнистер, ничего не скажешь.
Азамат явно недоуменно посмотрел на нее, та прыснула еще сильнее.
– Не обращайте внимания… Азамат. Отчасти вы правы. С ног до головы одевать вас не стану, время сложное. Но и с пустыми руками не уйдете. Деваться вам, судя по всему, некуда. Удирать надо и, как понимаю, чем дальше, тем лучше. Скажите, Азамат, а мне стоит предпринять дополнительные меры предосторожности после вашего отъезда?
– Десять патронов с картечью.
– Идет. Так?…
– Да. Не высовываться. Если есть возможность, спрятать лишнее или тяжелое, загрузить остальное на ваших гномов и валить к чертовой матери. На неделю. Думаю, вас известят об окончании неприятных ситуаций.
Грета покачала головой.
– Спасибо. Долга не будет…
– Не стоит, – Азамат посмотрел в ее глаза. – Не надо. Долг есть долг.
– Хорошо. Скажите… Азамат. Мой человек сказал о вашей встрече с наемником, Морхольдом. Девушка, что с вами, рассказывала о нем.
– Вашему человеку стоит вылечить насморк, – Азамат скривился. Совсем как от зубной боли. Ведь почуял, прямо почуял падлу, разносившего чай в харчевне. – Да. Морхольд погиб… Либо выжил, пятьдесят на пятьдесят. Нам пришлось срочно бежать оттуда. Но мой… мой друг вернулся. Хотя тоже остался там же.
– Хорошо, – повторила Грета, – спасибо. Не буду предлагать чаю. Думаю, вам пора выдвигаться. Вы же хотите уехать с Хомяком?
– Да. Это тоже так очевидно?
– Конечно. Его машина – скоростная и небольшая. Он возит почту, лекарства, иногда людей. А рейс у него только завтра. Вряд ли получится обернуться, но мало ли… Что вы ему предложили? Или Хомяк должен вам?
