Исполнитель, местный умелец, способный даже из металлолома создать транспортное средство, над тогдашним участковым откровенно смеялся. Делал большие глаза, махал руками и уверял, что найденная в лесу машина не имеет к нему никакого отношения. Доказать ничего было нельзя, камер на дорогах еще не было, а машина сгорела, ни отпечатков пальцев, ни потожировых следов.
Через несколько дней после происшествия дамочка Кривицкая неожиданно решила прогуляться по лесу, ее машину у леса видели сидевшие у пруда рыбаки. И саму ее видели, к лесу она направилась в туфлях на высоких каблуках. После этого предполагаемый исполнитель сходил в лес за грибами и неожиданно расплатился с кредиторами.
Два и два легко складывались, но уж очень нехорошая была фамилия предполагаемой заказчицы. Не хотелось следователю вписывать эту фамилию в материалы дела.
Зато когда исполнителя грохнули, все были рады, и участковый, и следователь.
Плохое было время. Ивану было тоскливо о том времени рассказывать, а Кате слушать.
Накануне Тихон привычному маршруту изменил. Вышел в сумерках через центральный вход в поселок, прошел вдоль заборов, потом тихо крался по краю леса. К пруду вышел, немного не дойдя до развилки, за которой жил Павел.
Никто Тихона в лесу не поджидал. Хорошо, что с перепугу сразу не побежал к ментам, не выставил себя посмешищем.
Но меры предосторожности тем не менее Тихон принял. Когда ложился спать, дверь запер не только на замок, как обычно, но и на щеколду. Проверил, что все окна на первом этаже закрыты. Собирался даже лечь в кабинете тестя, чтобы и эту дверь запереть, но тут ему стало не то смешно, не то стыдно, и лег он в спальне, как всегда. Не хватало еще дать постыдному страху превратить себя в законченного психопата.
Думал, что ночью спать не сможет, будет прислушиваться к каждому шороху, но отключился сразу, а пробудился, когда ярко светило солнце.
Тихон быстро сбежал вниз, отпер щеколду, чтобы не вызвать у Александры вопросов, снова поднялся наверх, постоял, глядя на гантели, к которым не прикасался после смерти жены. Раньше брать утром гантели в руки было такой же стойкой привычкой, как вечерняя прогулка. Тихон отвернулся от гантелей, пошел в душ.
Настя позвонила, когда он вытаскивал телефон из зарядки.
— Тихон… — промурлыкала Настя. — Как мне нравится слышать твой голос!
— Мне тоже, — глупо заверил Тихон, радуясь, что Александра еще не пришла.
— Я поняла, почему ты не уезжаешь с дачи. Я все понимаю, Тихон. Я тобой горжусь.
Гордиться им было довольно странно, и вряд ли она что-то понимала, но она единственная, кому нравится слышать его голос.
— Когда тебе удастся вырваться? Ты не представляешь, как сильно я тебя жду!
— Не знаю, Насть.
— Я понимаю. Я потерплю, — она вздохнула. — У мамы завтра день рождения. Я собиралась съездить к родителям на пару дней, но не поеду.
— Почему? — обрадовался Тихон. — Поезжай! Отдохнешь, развеешься.
— Я не могу отдыхать, когда ты страдаешь!
Тихон вышел на веранду. С участка соседей слышались голоса.
— Настя, ко мне сейчас придут, — соврал он.
— Кто? Домработница?
— Да.
— Переезжай ко мне, и я буду твоей домработницей!
— Хорошо, — чувствуя себя идиотом, кивнул Тихон и торопливо попрощался. — Пока!
Катя с Михаилом и каким-то мужиком стояли на крыльце. Катю сквозь листву было видно хорошо, мужчин плохо.
— Тихон! — хрипло крикнула соседка. — Тихон, Павла Викторовича убили!
— Что?! — Тихон навалился на перила.
Теперь мужчин он видел ясно, рядом с Катей стоял участковый.
Тихон сжал перила, отпустил и побежал на соседский участок. Бежать в домашних сланцах было неудобно.
— Где его убили? — хлопнув калиткой, он подошел к участковому. — Кто?
— Около переезда, — ответила за Ивана Катя. — Вчера вечером.
Тихон сжал кулаки. Захотелось ударить по стене дома, но он сдержался.
— Ермаков вчера к тебе приезжал? — хмуро спросил Иван.
— Ко мне, — кивнул Тихон. — Но меня не было дома. Александра Васильевна сказала. Павел немного подождал и уехал. Может быть, он мне звонил, но у меня телефон разрядился. Как его убили?
— Он притормозил у переезда, — Иван отвернулся от Тихона. — Открыл кому-то дверь. Либо его выволокли за плечо, либо сам попытался выйти. Его ударили по голове. Скорее всего, гаечным ключом. Потом ударили еще раз, для верности. Машин в это время мало…
— Я с ним позавчера разговаривал, — растерянно сказал Тихон.
— О чем? — повернулся к нему Иван.
— Об убийстве Ликиной матери.
Катя посмотрела на Ивана, зло сжала губы и устало спросила:
— Ты и теперь уверен, что все знаешь про то убийство?
Михаилу очень хотелось поговорить с Иваном наедине. Хотелось, чтобы участковый опроверг предположение, что убийцей Павла могла быть женщина. Не то чтобы он всерьез подозревал соседскую домработницу, но факты упрямо подталкивали к этой мысли.
Еще хотелось расспросить Ивана о том, что за дела были у Аслана на родине. Иван наверняка об этом многое знает, он парень дотошный.
