Его Инна, являющаяся в самых сладких снах, ничего общего с инеем не имела. Ещё до первой встречи с нею он много раз любовался её ликом, увековеченным на огромной иконе святых великомучениц Софии, Веры, Надежды и Любови. Кроткий мудрый взгляд Софии глубоко запал в душу, также в детстве смотрела на него мать. Увидев Инну, он догадался, что эту святую писали с неё, а может быть, кто знает, она вновь вернулась к людям во спасение. Боясь прослыть еретиком, Сергей не поделился своим открытием с батюшкой. Никому не рассказал живому, доверился лишь бумаге. Графические портреты женщины оживляли блёклые стены, излучая нежность и покой. Покой и сдержанность были её внутренним стержнем. Сергей не мог представить Инну, бьющуюся в истерике. Казалось — это последний костёр, в котором она сгорит без остатка. Каждый вечер он спускался в свою каморку, чтобы остаться с нею наедине. Сумеречный подвал поглощал и рёв пришлых моторов, и детские крики.
8.
Инна вздрогнула всем телом от звонка в дверь, который прозвучал неожиданно резко. Открывать? Она никого не ждала… Вдруг это киллер? Сейчас модно "отстреливать" препятствия. Переборов минутный страх, открыла. На пороге стоял симпатичный мужчина лет тридцати с кейсом в руке. Деловой костюм, шикарные ботинки — он мало смахивал на киллера.
— Здравствуйте, Инна Евгеньевна! Мы можем поговорить с вами?
— Вы не киллер? — осведомилась просто так, на всякий случай.
— Нет, — голос ровный и спокойный. Естественно, так он тебе и скажет. Но вошедший зачем-то распахнул перед ней плащ и поднял руки: — Можете обыскать, если хотите.
Она пожала плечами и, махнув в его сторону рукой, отправилась в комнату. Гость снял плащ, аккуратно повесил на вешалку и последовал за ней:
— А что, есть проблемы?
— Пока не знаю… Вы располагайтесь, где удобно. Чаю хотите?
— Хочу кофе. У вас замечательная джезва, кофе в ней должно иметь изысканный вкус.
Полностью израсходовав кредит испуга, она решила не удивляться.
— Не удивляйтесь, — продолжил он её мысли, — кухня хорошо просматривается из прихожей.
— Ладно, не буду. Хороший кофе требует времени. Пойду прокалю песок. Подождёте?
Поймала кивок и ушла. Кофе и правда получился славный — можно было насытиться одним запахом. В гостиную Инна внесла поднос на руках и ультиматум в голосе:
— Я догадалась, кто вы. Так что не будем тянуть: если вы решили меня купить, то это вам дорого обойдётся!
Её тон ничуть не смутил гостя, видимо бывало и хуже.
— Насколько дорого?
— Очень дорого.
— Слишком туманно. Да ладно, Инна Евгеньевна, ну их, эти финансовые заморочки! Я готов с вами торговаться, но только после того, как вкушу сей божественный напиток. Проявите же человеколюбие!
Инна, смирившись с его прихотью, присела на краешек дивана и стала наблюдать за необычным кофеманом. Никак не получалось разозлиться на него, и потом гость разительно отличался от людей, виденных ею ранее в стане врага. Чисто выбритое лицо с тонкой полоской бородки на скулах. Открытая "голливудская" улыбка. Костюм продуман до ниточки и смутно знакомая брошь на лацкане — золотой раскрывшийся тюльпан, инкрустированный россыпью бриллиантовых капель.
— Кто вы?
Он подмигнул ей:
— Меня зовут Марат. Я представляю частное лицо, которое заинтересовано в вашей работе. Раз уж мы затронули финансовую сторону, рад сообщить, что мой хозяин — человек небедный. Но, глубокоуважаемая Инна Евгеньевна, прежде мы должны с вами обсудить условия сотрудничества. Нам, как и вам нужны гарантии.
Белиберда какая-то! Инна потёрла виски костяшками ладоней. Она была уверена, что за две недели упорной борьбы с крючкотворцами, дерзких выпадов и нелицеприятных сравнений меньше всего годилась этим людям в союзники! Марат тем временем извлёк из кейса бумаги и протянул ей:
— Здесь черновик договора, он расчитан на ваши поправки. Прочтите, пожалуйста, возможно, вам что-то захочется добавить или изменить.
Четыре листка формата А4, испещрённые мелким шрифтом, обилие непонятных значков и цыфр, обозначающих запредельные суммы в уе.
— Марат, а вы меня ни с кем не перепутали?
— Нет, Инна. Можно я буду вас так называть? Вы именно такая, как мне описывали — открытая и недоверчивая одновременно. Впустили незнакомого мужчину, опасаясь заказного убийства, и боитесь поверить, что у вас ещё остались могущественные друзья.
О Господи! Ну конечно, глупая курица, у тебя есть друзья!
— Это брошь Полины Бодло? — она коснулась пальцами украшения на его лацане.
— Нет, копия. Рустам Тенгизович сделал её эмблемой фирмы. Дом Полины существует, Георгий Давидович сохранил его для младшей дочери в память о матери. А Рустам по-прежнему управляет сим шумным хозяйством.
— Как я рада, Марат, тому о чём вы говорите! Расскажите мне о них побольше!
— Да ничего особенно не изменилось. Разве что Георгий Давидович отошёл от дел и перебрался два года назад в Канаду — там климат похожий. Мы регулярно созваниваемся, я кое-где в России и Европе представляю его интересы. И это он напомнил нам о вашей книге. Рустам считал, что вы сами, закончив её, напрямую обратитесь к нам. А вы гордая.
