— Не знаю, но выясню, — заявил Чернов. — Но пока петля существует, все вы у судьбы как на блюде. Сбой с автобусами и нападения собак — самое малое, что она может устроить. И мы не знаем, куда молния ударит в следующий раз. Сегодня просто повезло.
— Но причем тут Даша?
— Вероятно, ты попыталась изменить ее жизнь, как изменила свою?
Я судорожно кивнула.
— И что нам делать?
— Разорвать петлю, — пожал плечами Чернов. — А потом сделать необходимое, даже если оно тебе не понравится. Я ведь вернулся сюда за тобой. Для тебя.
— Но я об этом не просила! — взвилась я. — Не хочу.
И когда люди перестанут менять мою жизнь, как им вздумается?
Иван нервно поправил сползающую с плеча перевязь.
— Я не уйду без тебя.
Убеждать его в чем-то оказалось делом хлопотным и бесполезным, ведь в упрямстве мы и правда были похожи. Но просто сдаться я не могла.
— Влюбился с первого взгляда и никак не можешь отпустить? — прозвучало язвительно и глупо.
— Да причем здесь любовь? — вдруг возмутился Иван. — Любовь — далеко не все, разве ты не понимаешь?
— Видимо, не очень.
— В моем мире не дают вторых шансов, ясно? — бросил он, а потом продолжил, словно каменную плотину спокойствия и благоразумия наконец прорвало, и из-под нее потоком хлынули застоявшиеся недовольство и злость, от которых он едва мог продохнуть. — Хорошая жизнь — это создать правильную семью и завести детей, и если не можешь… Без обид.
— Звучит ужасно, — тихо отозвалась я. — Знаешь, у нас, конечно, нет лекарства от рака и программы, определяющей пару на всю жизнь, но психологическая терапия хороша. И свободного места много. Может, нам обоим не нужно возвращаться в такой мир?
Пожалуй, ему стоило начать с предыстории. Тогда, возможно, и наши отношения сложились лучше и проще.
Понять человека это ведь почти что принять.
— Это против правил. Я рассказывал, что делают с нарушителями. Не хочу, чтобы кто-то страдал из-за меня. Если тебе нормально жить с таким — вперед, не буду мешать.
— Эй, полегче.
Вот и прекрасное светлое будущее, которого все ждут.
Рациональное, безличное и жестокое.
— Из-за ваших противоестественных отношений с Яном все вокруг рушится, но это ничего, да? Зато вы проживете полную любви жизнь. Правда, недолгую.
— Что?
Иван посмотрел на меня вмиг протрезвевшим взглядом. Вспышка гнева, осветившая его лицо эмоциями, которые я никогда не хотела бы увидеть вновь, закончилась так же резко, как началась.
Он тяжело и глубоко дышал и явно не мог найти слов, чтобы оправдаться.
— Я снова сделал все неправильно, — сказал он тихо. — Прости.
— Помоги разорвать петлю, — попросила я Чернова дрожащим, готовым сорваться голосом. — Обещаю, я подумаю, что можно сделать с нашей проблемой. Только помоги мне уберечь всех.
Чернов объяснил, с чего нужно начать, и я пообещала, что выполню все в точности, как бы больно оно не оказалось для меня самой.
Ян ждал у высокого больничного крыльца, нервно сжимая сигарету и дымя в низкое зимнее небо. С запада потянуло сырым ветром, пробирающим до костей, и я зябко поежилась, плотнее запахивая пуховик, который так и не потрудилась застегнуть.
— Гном уболтал тебя, да? — тихо спросил Ян, выпуская колечко дыма и внимательно рассматривая меня сквозь мутную пелену. — Неужели променяешь меня на него?
Я отметила, как разрумянились на морозе его щеки и как потухли, предчувствуя недоброе, глаза. Оправдываться не имело смысла, и я не стала.
Не в этот раз.
— Не хочу, чтобы кто-то пострадал, — произнесла я, растирая носком ботинка первые снежинки, покрывшие бетонные ступени. — Чернов объяснил, что нападения на тебя и на Дашу — не случайность. Думаю, ты был прав и все началось еще с упавшего куска фасада. Если мы продолжим… Если будем и дальше играть в пару, все станет только хуже.
Я не должна была оставлять его одного. Он ведь просил быть рядом, и я мысленно обещала, что сделаю все возможное…
Стану тем, кто никогда не уйдет.
Обманщица.
Так боялась превратиться в собственную бабку, выкинувшую меня из жизни как ненужную вещь, что сама стала такой же.
— Играть в пару?
— Я не то имела в виду.
Почувствовав силу, как всегда неожиданно, я различила его мысли и, поморщившись, тут же прогнала их прочь.
С неба в темных разводах облаков медленно, прямо, большими хлопьями опускался на землю снег. В неверном свете снежинки казались розоватыми, яркими и будто вырезанными из бумаги.
— И ты ему поверила? — спросил Ян, выбросив недокуренную сигарету в урну и вернувшись на прежнее место. — Позволила выбирать за себя?
Запинаясь, я пересказала последний разговор с Черновым.
Ян слушал, не перебивая, и в конце, так ничего и не прокомментировав, достал новую сигарету. Попытался прикурить дрожащими пальцами, но налетевший ветер затушил ее.
— Как же вы все меня бесите, — в сердцах бросил он.
Попытался прикурить снова. Не вышло.