Поленья, сложенные у двери, источали свежий и густой запах леса. Я вновь вспомнила о доме, но уже без привычной грусти, впервые пожелав быть здесь и сейчас.
С ним?
— Она, похоже, так не думает.
— Да, кажется.
Лениво потянувшись, Ян развернулся ко мне лицом и будто случайно придвинулся ближе. Наши колени слегка соприкоснулись, я нервно моргнула и притворилась, что ничего не заметила, но вышло не очень убедительно.
Зачем только я все затеяла?
Флиртовать с ним, чтобы разорвать петлю, с самого начала было так жестоко, чудовищно и зло. Почему я решилась?
Отчаянно потянуло извиниться за случившееся и задуманное… Но я не смогла, не захотела, чтобы Ян узнал, как далеко все зашло, как бездумно и жестоко его пытались обмануть. И использовать.
Почему? Разве мне есть дело до того, что он думает?
— Ты не сможешь спасать Дашу каждый день, — серьезно сказал Владимиров.
— Знаю, но оставить все как есть не могу, — ответила я, подумав. — Может, со спасением и получится.
— Да, наверное, — Ян кивнул. — Если не у тебя, то у кого?
Я решила отшутиться, но слова застряли в горле и вместо них против воли вырвались другие:
— Мне не нравится твоя Марина. Не думаю, что она имеет право на эти взгляды, если вы и правда расстались, в чем, после сегодняшнего, я сильно сомневаюсь…
Ян мягко улыбнулся и, не дав добавить что-нибудь еще, притянул меня к себе и поцеловал. Сначала осторожно, скоро и нежно, а потом — смелее, ярче и сильнее. И снова. Так что голова у обоих пошла кругом. Хотелось верить — у обоих… Хотя бы в этот раз.
— Теперь догадываешься, кто нравится мне на самом деле?
Однажды — в невозможно прекрасном будущем — я возьму и поумнею, перестану ошибаться, делать чудовищные глупости и обижать людей.
Но до этого еще далеко.
Подумай я заранее, что чувства Яна могут стать настоящими — никогда не решилась бы на них играть. Даже ради петли и собственной свободы.
За время, которое нам пришлось работать вместе — если наше сотрудничество можно так назвать — Владимиров ни разу не подвел, не исчез и не усомнился во мне и предприятии в целом. А это многого стоило.
— Что-то не так? — спросил Ян, когда я, окончательно перестав осознавать происходящее, отстранилась от него на благопристойное расстояние вытянутой руки.
На мобильный в четвертый раз за вечер позвонила тетя, но я сбросила вызов, не взяв трубку. Разбираться еще и с этим было выше моих сил.
Не теперь, когда произошло настолько удивительное и сумасшедшее.
— Н-нет, — проговорила я быстро, но сама себе не поверила.
В катастрофическом беспорядке оказалось слишком многое, чтобы объяснить все вот так — без подготовки и понятным языком. Чтобы мы поняли друг друга правильно и после сказанного не разошлись еще дальше.
— Прогуляемся? — предложил Ян, будто почувствовав, как сильно мне нужно выйти из комнаты и вдохнуть полной грудью.
— Я, наверное, пойду спать, — поспешно отказалась я, стараясь не обращать внимания на его разочарованный вид. — Долгий был день.
— Тогда давай провожу тебя наверх.
— Не стоит.
Отмахнувшись, Ян все равно довел меня до пустой гостевой спальни и, так и не дождавшись, что я сама поцелую его на ночь или хотя бы подниму взгляд, перехватил мою ладонь и коснулся губами кончиков пальцев. Так аккуратно и трепетно, что внутри защемило.
— Спокойной ночи, — сказали мы одновременно.
Проснулась я уже в квартире тети.
Совершенно не понимая, как вести себя после случившегося и что делать теперь. Сгорая от стыда и вины за игру, которая зашла слишком далеко.
Я хотела рассказать обо всем Яну в длинном и полном раскаяния сообщении и даже взяла в руки смартфон, но, посмотрев несколько видео и новостную ленту, вернула его на тумбу, так ничего и не отправив.
Слова не шли.
Произнести их даже в собственной голове значило оттолкнуть Яна и позволить ему сделать выбор, от которого обоим будет горько. Выбор, единственно правильный в подобных обстоятельствах… Ведь мою выходку невозможно понять и простить.
Я бы не смогла.
— Мне жаль, — произнесла я в никуда, а потом заставила себя встать, умыться и начать новый день.
Ян позвонил первым, но поговорить нам не удалось: связь то и дело прерывалась, и я так и не смогла услышать его голос, рвущийся через полосу помех.
Потому встреча у подъезда стала неожиданностью.
— Ты здесь, — бросила я вместо приветствия, и это прозвучало как обвинение.
Улыбка Яна, абсолютно счастливая, на секунду дрогнула, но не исчезла.
— Карета подана, госпожа, — примирительно развел руками он.
— Не стоило.
— Если боишься ехать на машине, можем домчать на метро. И кофе по дороге купим.
— Оставлять твой раритет здесь — затея не очень. Украдут, — желание рассказать все и сразу куда-то улетучилось, и я была рада поговорить о другом. — Лучше вы с Машей по верху, а я — на метро.
— Нет, так точно не пойдет.
Я с самого начала поняла, что отвертеться не получится, но все равно попробовала. Отчаяние от глупости или глупость от отчаяния?
