— Правда? — Иван задумчиво потер затылок. — Хорошо, я учту.
— Зачем?
Будто не заметив мой вопрос, Чернов недовольно покосился на кофе, словно тот был виноват, что его план, каким бы он ни был, не удался.
— Не покажешь мне, где будет следующая лекция?
Его навязчивый интерес напрягал.
— Поднимаешься на второй этаж, от лестницы направо, кабинет двадцать пять. На двери табличка, так что не перепутаешь.
— У меня проблемы с ориентированием. Тебе не сложно будет дойти со мной прямо туда?
— Не то чтобы…
— Нога еще болит, — поспешно добавил он. — После перелома.
— Предлагаешь мне тебя понести? — вздохнула я.
— Всего лишь подставить дружеское плечо.
Наверное, момент, когда мы перешли в категорию «друзья», прошел мимо меня.
— В другой раз, — отказалась я, понимая, что упускаю единственную свою возможность узнать о нем больше.
Но ответить иначе не смогла, пока Ян продолжал смотрел на меня так.
— Ну, тогда увидимся на паре, — медленно проговорил Иван. — Знания — сила, да?
Мы сели рядом в аудитории по искусству.
Точнее, Иван ко мне подсел, а потом за всю лекцию не сказал ни слова, будто специально стараясь меня разозлить.
Я не понимала, чего он добивается, и от того лишь сильнее хотела раскрыть коварные планы разом: узнать, что задумал Чернов, спасти себя и Яна, исправить и вернуть все, как было.
За час рядом с Иваном — всерьез увлеченным рассказом преподавателя — я окончательно убедила себя, что он — тот, кого мы искали.
Слишком уж хорошо он смотрелся в роли путешественника во времени… Или злодея.
— У тебя сейчас перерыв? — спросил Иван, едва лекция закончилась, и Анна Ивановна, собрав ворох бумаг и распечаток, покинула аудиторию.
— У меня работа, — ответила я резко.
Такая навязчивость вызывала глухое раздражение и злость: когда очень хочешь сказать человеку все, что о нем думаешь — ни единого хорошего слова, если быть честной — но не можешь в силу обстоятельств сильней тебя.
— Отсюда далеко? — снова спросил Иван.
Я всегда сторонилась навязчивых парней, но этот играючи переплюнул любого, что встречался мне до сих пор. Официально мы познакомились несколько часов назад, но я уже терпеть его не могла.
А если нам придется работать вместе?
О таком и думать не хотелось.
И проверять тоже. Но надо было.
— Да я, может, сначала пообедать забегу, — ответила я уклончиво, уводя разговор подальше от незаданного им вопроса.
Я не хотела, чтобы Чернов увязался за мной, не хотела оставаться с ним наедине, пусть и на своей территории, без Яна на подстраховке. Вдруг одногруппник — враг, который желает нам зла? Татьяна ведь не ответила наверняка, на чьей он стороне…
Внешность бывает обманчива.
— Я бы тоже перекусил. Самая чистая и простая любовь — любовь к еде, да?
Я выругалась про себя и, когда Аника отвлекла внимание рассказами про порядки в группе, экзамены и вездесущий профсоюз, быстро сгребла тетради в сумку и бросилась бежать, благодаря вселенную за такую увлеченную и ответственную старосту.
Выиграв немного времени, я вышла из аудитории и сразу позвонила Яну. Он не взял трубку и даже на сообщение, отправленное следом — с кучей смайлов, восклицательных знаков и ошибок — не ответил.
Неужели так сильно обиделся?
Он не присылал ничего мучительно долго, словно решил как следует потрепать нервы за утреннюю недомолвку.
Я растерянно убрала телефон, пообещав себе не прикасаться к нему до самого вечера или вообще никогда, но, поддавшись любопытству, нарушила обещание уже через десять минут.
Ян, конечно, не ответил.
Я вышла из здания университета на мороз и бездумно дошагала до конца длинной пешеходной улицы. Возвращаться на последнюю в году пару, рискуя встретить Чернова и все полтора часа отбиваться от его нелепых приставаний, не хотелось, и я, резко сменив маршрут, направилась в место, где мне всегда было хорошо.
В «1821» снова было мало людей, потому парочку за одним из своих любимых столиков я заметила сразу.
Ян и Ксюша — воркующие, довольные и явно увлеченные разговором и друг другом.
Быстро же он оправился и переметнулся.
Собрав силы в кулак, на негнущихся ногах и с застывшей улыбкой на губах я подошла к ним и, взяв стул от соседнего стола, собираясь ни то присесть, ни то огреть обоих сразу, опустилась рядом.
— Как здорово встречать одногруппников в неожиданных местах, — произнесла я нараспев.
— Елагина? — удивилась Ксюша, и удивление точно оказалось неприятным.
Чтобы не сорваться, я старалась не смотреть на Яна, продолжая буравить взглядом Ксюшу, будто только она одна виновата. Будто это ей рассказали о любимом кафе, а она в благодарность привела сюда человека, которого я терпеть не могла.
Чтобы что?
— У нас тут вообще-то встреча, — поморщилась Ксюша.
— Я вижу.
— И тебе мы не рады.
Я наконец перевела взгляд на Яна.
Он нервно мялл в руках салфетку и отчаянно пытался не смотреть на меня в ответ. Выходило плохо.
— Дай нам пятнадцать минут, ладно? — заговорил он наконец. — Я закажу тебе кофе и…
— Не стоит.
