Нужно уйти и забыть обо всем. Забыть о нем.
Сморгнув слезы, я короткого объяснила Яну, чем придется заплатить, чтобы вырваться из петли. Он выслушал меня молча, а после — крепко обнял.
Неожиданно и приятно.
— Это будет больно? — спросил он у Чернова.
— Да, — честно ответил он. — Татьяна не станет помогать в переходе, и это будет физически больно. Как пройти пешком по раскаленным углям.
Боль заберет мои воспоминания по одному, но оставит жизнь. Честная сделка. Правильная.
— Я люблю тебя, — сказала я, не беспокоясь, услышит нас кто или нет.
— И когда ты успела влюбиться?
— За миг до тебя.
Ответ ему понравился.
— Да, — Ян решительно кивнул и, пряча глаза, произнес. — Поэтому с Черновым пойду я.
— Что?
— Не хочу, чтобы ты проходила через это. Пусть наша история останется для тебя приятным сном… Я справлюсь и вытерплю все за двоих. Не переживай больше.
Я посмотрела на него с привычным, успевшим стать родным раздражением. И любовью. А еще нежностью. И трепетом. Миллионом разных чувств, выразить и передать которые не смогла бы, даже если захотела.
— Спасибо.
Чернов снес нашу откровенность с холодным спокойствием, не поморщившись. Я позавидовала его выдержке. И мысленно поблагодарила за нее.
Воспользовавшись моментом, Татьяна подошла к двери в прошлое и коснулась ее рукой. Но для нее это была не дверь, а стекло. Закрытый навсегда проход.
— Все еще хочешь принести моего парня в жертву? — сухо уточнила я.
— Нет, — хрипло ответила лаборант и обессиленно осела на пол. — Мне надо домой. К брату.
Только через долгое мгновение я поняла, что звуки, вырывающиеся изо рта ведьмы — не сумасшедший смех, а плач.
Я вспомнила вещи, что видела в голове у Татьяны. Прочувствовала их снова, словно весь этот ужас произошел со мной.
— Жаль, что никакого «домой» у тебя не будет, — грубо кинул Чернов.
Закрыть Татьяну в буферной зоне, словно в ларце, на веки-вечные было нашим планом. Тогда, но не теперь.
— Ты будешь сидеть здесь вечно, — продолжил объяснять Иван. — Очень-очень долго, пока кто-нибудь сердобольный и глупый не позволит тебе вернуться назад. И это точно будем не мы.
Глаза Татьяны округлились от ужаса. Она вновь вспомнила о брате и деньгах на лечение, которые без нее никто не соберет. О сумме, слишком большой, чтобы найти ее честно и сразу.
Я уловила судорожный ход ее мыслей и без всякой магии.
— Не ты, — поправила я Ивана. — Кажется, я настолько глупая, чтобы провести ее назад.
Чернов посмотрел на меня, слегка прищурив глаза, словно решив, что я ошиблась. Или приложилась головой в драке.
— Но почему?
— Оставлять выбор — приятная штука, — загадочно произнесла я, а потом, подхватив Татьяну под руку, довела ее до двери и едва не вытолкнула в шумный университетский зал.
— Я бы не смогла принести жертву. В последний момент передумала и… Хорошо, что ты остановила меня вовремя.
Она не врала. Я поняла это.
— Знаю. Прощай.
Плотно прикрыв за Татьяной дверь, чтобы никто другой не смог пройти этим путем после, я вернулась к Яну и, дрожа от слез, оставила на его губах поцелуй.
Хорошая картинка для прощания и запоминающаяся.
Я хотела запомнить хотя бы это из нашего большого и удивительного приключения. Хотела бесконечно повторять момент в своих снах.
С Черновым мы по-деловому пожали друг другу руки. Не как друзья, но партнеры, выполнившие совместный проект хорошо и получившие от него пусть не удовольствие, но опыт в придачу к паре счастливых синяков.
— Присмотри за ним там. И верни в прошлое живым.
— Обязательно, — пообещал он и, наклонившись к самому моему уху, прошептал: — Твои слова про выбор… Я мог бы догадаться раньше, но понял только сейчас, как следует поразмыслив. Ян не обязан платить своими воспоминаниями, если время возьмет мои.
— Ты не должен…
— Но хочу.
— Почему?
Чернов отстранился и, словно непутевое дитя, потрепал по волосам.
— Ты так ничего и не поняла, да?
Ян небрежно притянул меня к себе и, порывисто обняв в последний раз, отступил в тень.
— Увидимся на той стороне.
— Если не найдешь меня, я…
— Ну, удиви меня.
— Влюблюсь в тебя снова.
Другого, казалось, он и не ждал.
Они ступили в кромешную черноту за порог во всех смыслах темного прошлого, и вскоре я перестала их видеть.
Мы не можем выбирать точку, из которой начать путь, но можем ли выбрать, где его закончить?
Теперь я знала ответ.
Прошло мгновение или целая жизнь, прежде чем меня саму поглотила темнота.
Всю дорогу до больницы мои мысли блуждали где-то далеко: в короткие предновогодние дни столько всего произошло, что у меня никак не получалось уместить события в голове. Словно прошла не неделя, а целая жизнь.
Яркая. Запоминающаяся. Удивительная.
— Вы к кому? — спросила молодая улыбчивая девушка в регистратуре.
Я назвала номер палаты, что прислала Аника, и, одарив медсестру ответной улыбкой, прошла к лифтам.
Впервые после истории с мамой больничный запах — медикаменты, хлорка и что-то еще, едва уловимое и свежее — не показался мне таким уж и страшным.
