Он продиктовал мне и то, и другое, и мы тепло распрощались. Положив трубку, я еще посидела немного в растерянности, не зная, плакать мне или радоваться такому развитию событий, а потом сорвалась с места и начала собираться в ад. Боссу я не могла сообщить об этом, ибо понятия не имела, где он сейчас находится, но даже если бы и имела, то вряд ли бы что-нибудь сказала, потому как он тут же запретил бы мне даже думать о поездке к этой Рите. Я понимала, что нужно спешить - если этот подонок доберется до Риты первым, то может погибнуть еще одна девушка, и тогда босс уже точно найдет в себе силы вытурить меня из фирмы. А этого мне хотелось меньше всего. Но с другой стороны, Дима вполне мог звонить мне, уже стоя рядом с распростертым телом убитой белокурой красавицы, и разыгрывать из себя сраженного горем брата и сына. В том, что он был отличным артистом и мог разыграть кого угодно, я уже не сомневалась. Почему-то Дима представлялся мне этаким совершенным преступником, наглым и беспринципным, с ледяным сердцем и беспощадной душой, способным на все ради своей цели. Особенно это стало очевидным после того, как он напал на собственную мать. Лично в моей голове это никак не укладывалось. Ладно бы он был сумасшедшим, а то ведь нет, им руководил совершенно трезвый и холодный расчет, и это пугало в нем больше всего.
Смотав с головы повязку, рана под которой уже затянулась, я нацепила беретик, чтобы прикрыть поврежденный затылок, надела плащ, взяла сумку со всеми своими причиндалами и поднялась на второй этаж к Валентине. Та сидела в столовой в кресле напротив включенного телевизора, читала какой-то женский роман и хрустела чипсами. Увидев меня, она изумленно подняла брови, отложила книгу и подозрительно спросила:
- Ты куда это собралась?
- Знаешь, решила все-таки пойти маникюр сделать, - со скорбным вздохом сообщила я, присев на ручку ее кресла. - Ты меня убедила...
Маникюр - это была тема наших с ней вечных споров. Она никак не могла понять, почему я никогда не хожу в парикмахерскую, а ухаживаю за ногтями сама. Я не могла ей сказать, что мои ногти вовсе и не ногти в обычном смысле слова, а настоящие железные когти, причем довольно острые, и ухаживать за ними может лишь специалист вроде меня. Поэтому просто сводила все к спору о том, должна ли женщина вообще ходить в парикмахерскую делать маникюр или вполне может обойтись в этом вопросе без посторонней помощи, как, например, я. И мы всегда оставались каждая при своем мнении.
- Ты меня пугаешь, Машуня, - вместо того чтобы обрадоваться, насторожилась подруга, пытаясь заглянуть мне в глаза. - Что случилось? А-а, понятно, тебе слишком сильно по голове врезали...
- Может быть, и так, - согласилась я. - В общем, я решилась, а там будь что будет. Схожу, пусть надругаются над моими ногтями - вдруг в этом действительно есть какой-то кайф...
- Ну иди, - заулыбалась она, - и ничего не бойся. Я Родиоше скажу, где ты, а то он просил никуда тебя не отпускать.
- Да уж, передай ему, а то опять ругаться начнет. Тебя днем не было, а он тут такое устроил - я чуть с ума от страха не сошла.
- Он мне говорил, что немного понервничал, - нежно проговорила Валентина. - Он у меня такой добрый и милый.
- Ладно, пойду я, пока запал не прошел. Не скучай здесь...
...Спустившись в приемную, я набрала Ритин номер.
Трубку долго не брали, и я уже решила, что бедняжка уже мертва, как "покойница" вдруг взяла трубку и веселым голоском спросила:
- Ну и кто же это мне звонит?
- А это вам звонит прекрасная незнакомка, - в тон ей ответила я.
- И что же она хочет? - рассмеялась Рита.
- Она хочет приехать к вам в гости. Вы не против?
- Прямо сейчас? Но у меня здесь такой бардак - я только что приехала. Кстати, ты симпатичная незнакомка и, надеюсь, ты тоже би?
- Я просто прелесть, и я тоже би, - проворковала я мгновенно сориентировавшись. - И мечтаю тебя увидеть. Так мне можно приехать?
- Ты меня интригуешь, - с волнением выдохнула она. - Конечно, можно, если тебя бардак не волнует. А ты блондинка или брюнетка?
- Блондинка.
- Ох... я тебя уже хочу. Тебе мой номер Ленка дала? А то я ее найти никак не могу...
- Да, Лена. И я видела твой портрет у Алеши и сразу влюбилась. Только давай так: до моего приезда никого не впускай из мужчин - я не хочу, чтобы даже запах их там был, понимаешь?
- Понимаю, киска, - нежно проговорила Рита. - Я никого из них не жду и никому не открою, если кто-то придет. Я так истосковалась по нормальным русским девчонкам, ты не представляешь. Ты правда прелесть? А киска у тебя гладкая или пушистая?
- Гладкая и ждет твоих губ, любимая, - с придыханием прошептала я. - А мужиков ненавижу. Пообещай мне, что запрешь дверь на все запоры и никого не впустишь до моего прихода. Даже отца родного...
- Боже, как ты меня взволновала, - пробормотала она, - я уже потекла... Немедленно, слышишь, немедленно приезжай. Адрес знаешь?
- Все знаю, Ритуля, уже лечу. Чмок!
