— Ну, вроде бы, пришли, — констатировал Серый, приветствуя царевича. Иван протянул наставнику кошелек с Кощеевым золотом — по весу примерно такой же, как казначеев. Даже возможность скакать по Тридесятом лесу на любимом вороном не задобрила старика, и выпросить у него денег на дорогу оказалось ох как непросто. Девушке Ваня бережно передал небольшой сверток, полученный от Яги. Гуша, давно не видевшая приятеля, тут же без церемоний обняла его за плечи и с улыбкой всмотрелась в знакомое лицо. Под ее пристальным взглядом Ваня покраснел. Надо же, подивилась девушка, вроде бы не так давно расстались, а друг заметно изменился. Появилось что-то новое во взгляде, в выражении лица и осанке. Немного подумав, Гуша поняла, в чем дело — Иван обрел несвойственную ему ранее уверенность. Может статься, на него так подействовала любовь. А еще вероятнее — то, что теперь перед парнем стояла четкая задача, которую он был намерен решить, преодолев любые трудности.
Размышления девушки прервал Серый.
— Наша цель — наверху — заявил он, указывая глазами в сторону густой кроны вяза, и царевичу на минуту показалось, что Марья, подобно белке, обитает среди ветвей. — Раньше я, помнится, по дереву лез, но это долго, муторно, и на середине пути руки начинают болеть. Какие будут предложения?
Иван оценивающе посмотрел на вяз. Высокий, конечно, но взобраться можно.
— Могу я попробовать, — предложил он.
— Можешь, — не стал спорить Серый. — Но имей в виду — у меня в прошлый раз часа два ушло.
— Дерево-то не простое, — пояснила Гушка. — Его бабушка заколдовала, чтобы оно к покоям мастерицы вело, а те покои высоко. Терем Марьи отсюда и не видно.
Девушка вышла на середину полянки и посмотрела вверх. Что-то прикинула в уме, сняла с шеи ожерелье из прозрачных крупных бусин и зашептала заклинание. Закончив, она подбросила украшение вверх, и блестящая в солнечных лучах тонкая дуга вытянулась на неимоверную длину, словно соединив собой полянку и облачко над ней. Оборотень прижала ладони одна к другой, подняла их к лицу и медленно развела руки. Повинуясь ее жестам, нить расширилась, приобрела объем, и вот уже перед путниками развернулась во всей своей красе великолепная хрустальная лестница, одним концом упиравшаяся в землю, а другим уходившая в поднебесье.
Иван восхищенно ахнул, а Серый посмотрел на помощницу одобрительно.
— Это поудобней будет, чем ветками глаза себе колоть, — промолвил он и первым шагнул на прозрачный сверкающий край.
Примерно через четверть часа восторг Ивана поугас. Они быстро поднимались все выше, и вот уже деревья Тридесятого леса превратились в кудрявый зеленый ковер далеко под ногами. Мимо, где-то на уровне колен, пролетел ворон. Царевич вздрогнул. Хрустальная лестница, при всей ее красе, не давала ощущения надежности, остро необходимого человеку, которому до земли в случае чего падать и падать. Еще одним недостатком Гушиного творения было отсутствие перил. Иван посмотрел вперед — оборотни ловко поднимались по прозрачным ступеням, и царевич с тяжелым вздохом последовал за ними, стараясь не думать о разверзшейся под ногами бездне. Поглощенный своими переживаниями, он едва не пропустил момент, когда облако развернулось в просторную площадку, на которой стоял легкий, воздушный теремок.
Жилище Марьи было построено из неведомого светлого материала, похожего на мрамор с переливчатыми голубыми, розовыми и золотистыми прожилками. Путешественники сошли с лестницы, и их сапоги моментально утонули в мелких белоснежных пушинках. Дверца терема была приветливо приоткрыта, и Серый решительно направился к ней.
Иван и Гуша задержались у края, глядя с головокружительной высоты. Под ними простирался Тридесятый лес, дальше виднелись разноцветные крыши столицы, окаймленные серебристой лентой реки, а еще дальше — бескрайние поля. Ветер нежно обдувал их лица, а небо, казалось, висело совсем низко над головой.
— Красиво, — протянул царевич.
— Красиво, — согласилась Гуша. — Глазу отдохновение, сердцу — вдохновение.
— А еще Машке тут удобно работать, — послышался голос Серого. — Светло, днем от солнца, ночью от звезд, для рукоделия это самое главное. И материала, кстати, полно — первые капли росы, луч молодого месяца… Хорош зависать. Машка нас ждет.
Окинув напоследок взглядом окрестности, путешественники развернулись и скрылись внутри теремка.
