«Может, хотя бы с общей дверью?»
Я улыбнулась, глядя на экран.
«Вы, мужчины, и впрямь только и думаете, что о сексе», — послала в ответ.
— Кейт?
Подняв глаза, я обнаружила перед собой Пола Баннера.
— О господи, — озадаченно произнесла я. — Мне очень жаль, что вам пришлось сюда спускаться. Послали бы кого-то из стажеров.
Баннер кашлянул, прочищая горло.
— Пойдем со мной, Кейт.
«Уже не Кэтти», — отметила я.
Внутри меня что-то екнуло, в мозгу словно вспыхнул предупреждающий сигнал.
Шеф провел меня через турникет по гостевому пропуску, и мы дошли до площадки лифта. Не проронив ни слова, Баннер нажал стрелочку вверх и в ожидании застыл рядом со мной. Двери открылись, и вместе с тремя-четырьмя попутчиками мы вошли в лифт, оказавшись в неловкой тишине его объемистой кабины. Потянувшись к табло, Баннер нажал кнопку «18».
«Капитал Маркетс» размещался на двадцать третьем этаже.
У меня повлажнели ладони, сердце гулко, тревожно заколотилось. От волнения почувствовав болезненную резь в глазах, я напряженно моргнула.
«Не показывай свою слабость!» — велела я себе.
На Уолл-стрит, когда тебя увольняют — даже если это простое сокращение и в этом нет никакой твоей вины, — кто-нибудь из старших сотрудников препровождает тебя в кадровый отдел, где тебе сухо объявляют о разрыве рабочих отношений и требуют подписать бумаги, что у тебя нет никаких правовых претензий к фирме, взамен на денежную компенсацию, которая обычно исчисляется в размере недельной заработной платы за каждый год, проработанный в конторе, плюс пятьдесят процентов бонуса, полученного тобой за минувший год. Получившаяся сумма переводится единовременно прямым зачислением на депозит. Затем ты сдаешь все принадлежащие фирме электронные устройства, после чего охранник немедленно выпроваживает тебя из здания. Тебе не позволено ни задержаться у своего рабочего стола, ни даже попрощаться с бывшими коллегами.
В общем, самый настоящий публичный позор.
Я не ожидала, что Баннер останется. Я слышала, операционные директора, приведя увольняемого, обычно побыстрее испаряются, оставляя всю неприятную работу по «кровопусканию» представителю отдела кадров. Однако, когда мы прибыли, Баннер прошел в кабинет вслед за мной и указал мне на место за длинным узким столом, за которым сбоку, рядом с парой управляющих, сидела Алисия Боксер. Во главе стола заседала дама в вишневом костюме. Последняя, хрипло откашлявшись, спросила:
— Я полагаю, вы знаете, зачем вас сегодня сюда пригласили?
— Ну, судя по всему, меня решили освободить от должности. Или я не права?
Дама колюче посмотрела на меня.
— Вас увольняют по веской причине, мисс Уилсон, — размеренно проговорила она. — В минувшие выходные фирма получила неопровержимые доказательства, что вы занимались неблаговидной и, вероятно, незаконной деятельностью по информационному обмену с хорошо известным нам контрагентом по финансовому бизнесу.
Я изумленно уставилась на нее:
— О чем вы говорите?!
Дама опустила взгляд на лежавшие перед ней бумаги:
— Посовещавшись на предмет произошедшего, члены руководства компании решили не выдвигать официальных обвинений. Взамен от вас требуется немедленно покинуть стены фирмы, сдав все электронные устройства и кредитные карты, оформленные для вас банком «Стерлинг Бейтс», и дать обязательство не выдвигать в дальнейшем каких-либо правовых или финансовых исков в адрес компании. — Она воззрилась на меня. — У вас есть какие-то вопросы?
— У меня масса вопросов. Я совершенно не представляю, о чем вы говорите. Я в жизни никому не передавала никакой ценной информации. Мне бы такое даже в голову не пришло. — Я беспомощно посмотрела на Баннера. — Вы же это знаете.
Заерзав в кресле, тот уставился в стол перед собой. Я перевела взгляд на Алисию. Она скривилась в извиняющейся улыбке, и ее голубые глазенки торжествующе сверкнули из-под набрякших век.
— Ах, вот оно что… — выдохнула я. Все разом сложилось в единую картинку. — Мой ноутбук… В пятницу утром я застала тебя за своим лэптопом. Что же ты там делала? Что-то подбрасывала туда?
— Я не вправе посвящать тебя в любые детали нашего расследования, — с важным видом заявила Алисия. — Все это крайне досадно, Кейт. И все мы тобой весьма разочарованы.
Я снова уставилась на даму из кадровой службы.
— Где же ваши улики? Мне что, даже не дадут сказать слово в свою защиту?
— Вы можете составить письменную претензию к своему подразделению. Однако если вы будете настаивать на юридическом рассмотрении вопроса, уверяю вас: мы применим агрессивные меры правового воздействия. — Она сделала едва заметный акцент на слове «агрессивные». Этакий звериный рык. — Мы абсолютно уверены в собранных нами фактах, — добавила кадровичка.
Я вдохнула поглубже. Я была настроена с достоинством выйти из сложившейся ситуации.
