Я выражаю глубокую признательность молодой преподавательнице истории, чье имя мне уже не вспомнить, хотя ее лицо и прическа, как у знаменитой Дороти Хэмилл, навсегда отпечатались в моем сознании. Еще на первом курсе колледжа я посещала ее семинар по истории Европы на переломе веков и Первой мировой войне, на котором я с потрясением узнала о целом поколении блестящих юношей, золотого цвета британской нации, которые, мужественно сражаясь в окопах Западного фронта, в итоге оказались в забвении. Разрабатывая характер Джулиана Эшфорда, я заимствовала биографические подробности у разных исторических лиц той поры. Изучающие эту эпоху студенты, безусловно, увидят в нем и некую толику Роланда Лейтона, и намек на Руперта Брука, и отдельные черты Джулиана Гренфелла,[71] который подарил моему вымышленному Джулиану и христианское имя, и год рождения (последнее, клянусь, лишь случайное совпадение). Однако привычки и склонности Эшфорда, особенности его личности принадлежат исключительно ему. Его образ на страницах романа — плод моего сознания, и очень надеюсь, он сумеет отдать дань справедливости тем исключительным людям, которые, погибнув, вызвали его к жизни.
Выпускница Стэнфордского университета, получившая квалификацию магистра делового администрирования в Колумбийском университете, Беатрис несколько лет исполняла обязанности старшего консультанта по корпоративным коммуникациям, после чего предалась куда более плодотворному занятию — писательству. Она живет в Коннектикуте, на побережье Атлантики, с мужем и четырьмя детьми, успешно распределяя свое время между сочинительством и бытом.
