Я открыла рот, но замешкалась с ответом, почувствовав, как в этот момент мне прямо на пробор, словно настойчиво о чем-то напоминая, тяжело упала и соскользнула по волосам одиночная дождевая капля.
— Вы
— Все сразу обретает смысл! Вы же совершенно не такая, как все, вы исключительно своеобразны. Ну конечно! Как я сразу не сообразил! И впрямь — второе зрение! — восторженно рассмеялся Джулиан. — Расскажите же мне все! Расскажите… о Марсе. Вы уже успели побывать на Марсе?
Я с подозрением оглядела своего спутника: дикая безумная улыбка, расширившиеся глаза, лихорадочно блестящие в слабом свете от ближайшего окна.
— Вы точно сумасшедший! Вы часом не свихнулись?
— Ну, это, конечно же, необычайно, сверхъестественно, хотя я всегда считал, что где-то через сотни лет люди найдут способ проделывать такое… — Джулиан изумленно покачал головой. — Вы никому больше об этом не говорили? Скажите, а где вы еще успели побывать? Или, лучше спросить, в какой эпохе? — Он снова восторженно рассмеялся. — Это просто потрясающе!
Не удержавшись, я расхохоталась вместе с ним.
— Джулиан Эшфорд, — выдохнула я сквозь смех. — Вы никогда не перестанете меня удивлять! Я-то ожидала жуткую волнующую сцену, представляя, как вы с воплями побежите прочь, а я буду умолять вас вслед, увещевать… Как часами буду втолковывать вам, что к чему, пытаясь что-то доказать…
Тут он вдруг прижал меня к груди, потом в избытке чувств крепко обхватил и принялся кружить вокруг себя в неистовом веселье.
— Расскажите же мне все, все! — приговаривал он. — У меня столько вопросов, я даже не знаю, с чего начать! У вас где-то оставлена, наверно, ваша машина времени? Могу я ее увидеть?
— Должна сказать, — заметила я, пытаясь, пока не задохнулась, как-то высвободиться из его медвежьих объятий, — вы восприняли это куда лучше, нежели когда-то я сама. Лично меня в тот момент ужасно вывернуло.
Чуть отстранившись, Джулиан удивленно уставился на меня:
— Надо же, у вас на редкость слабый желудок. Это что, для людей будущего в порядке вещей?
— Скажем, это, скорее, вы так на меня подействовали, — сухо ответила я. — Послушайте, может, мы куда-нибудь пойдем и побеседуем? Мне кажется, опять начинается дождь.
— Милая, милая Кейт! — Джулиан снова схватил меня за руки и поцеловал каждую. — Восхитительная, загадочная Кейт! Я хочу этого больше всего на свете.
И, взявшись за руки, мы побежали сквозь нарастающий дождь к высокому и узкому зданию на рю де Огюстен. Пока Джулиан у двери нащупывал в кармане ключ, мне показалось, будто невдалеке под фонарем замаячила какая-то фигура в темном. Но вот дверь открылась, Джулиан быстро пропустил меня вперед, и смутное видение исчезло.
Едва проснувшись — еще даже не сообразив, где я и кто я, — я уже поняла, что осталась в постели одна.
— Джулиан, — беззвучно выдохнула я, однако ответа не последовало.
Я попыталась встать. Шторы все еще были опущены, но, судя по пробивавшемуся по краям яркому солнечному свету, было уже позднее утро. Значит, он оставил меня высыпаться. Я повернула голову к часам на тумбочке у кровати. Голова соображала тяжело и медленно: мне понадобилась не одна секунда, чтобы уяснить взаиморасположение стрелок и цифр. Десять сорок пять? Уже так поздно? Где же Джулиан?
Джулиан… Я откинулась обратно на подушки и закрыла глаза. Минувшая ночь сладостным вихрем закружилась у меня в мозгу, забурлила целым водопадом впечатлений, освежая в памяти каждую мельчайшую подробность. Его руки и губы, нетерпеливо ласкающие мое тело в радостном, боготворящем восхищении. И моя ответная нежность. И легкое золотистое сияние его кожи в свете единственной приглушенной лампы. И страстный шепот, и счастливый смех, и возгласы восторга. И мое имя, выдыхаемое с блаженством и благословением. И невыразимое ощущение воссоединения — как будто после долгих лет душевной расколотости и пустоты я обрела наконец цельность.
Итак, Джулиан отныне мой любовник — ласковый, пылкий, неистовый любовник.
Где же он, кстати?
Не без усилия я сдвинулась на край постели и спустила ноги на пол. Тело еле слушалось, мышцы были словно размяты и раздроблены. Я с удивлением оглядела собственное голое тело. Неужели это и в самом деле случилось? С этим ничем не примечательным, щупловатым телом? Я поднялась с кровати и неверной поступью прошла в ванную комнату, где после нашего ночного буйства в ванне валялись несколько огарков свечей. Остальные, должно быть, убрал Джулиан.
Вернувшись в спальню, я обнаружила на его подушке записку. «Твой», — было выведено на листке красивым почерком Джулиана и подчеркнуто для усиления. Одно-единственное слово, выражающее все!
Оглядевшись, я поискала глазами какой-нибудь халат, но ничего похожего не заметила. Моя вчерашняя одежда непрезентабельно валялась на полу, а потому я стянула с растерзанной постели одну из простыней и обвернулась ею под мышками.
