– Не знаю. – Он отвернулся и закрыл глаза. – Когда я был совсем еще ребенком, я увидел демона. Он перепугал меня так, что я всегда обходил ту комнату стороной. Это была комната, в которой спала моя бабушка. К этому времени она уже умерла, и родители успели поменять обстановку комнаты, о чем я, естественно, даже и не знал. Однажды я увидел свою бабушку во сне и, проснувшись, тут же бросился в ее комнату, чтобы пересказать ей свой сон. Я совершенно забыл о том, что ее уже не было с нами. Я вошел в эту самую комнату и неожиданно понял, что она неведомо почему стала совершенно иной. Я увидел новую мебель, новые обои и страшно перепугался. Я попал в совершенно неведомую мне комнату, открыл дверь в неведомый мир, населенный кошмарами… В углу кто-то сидел. Я присмотрелся получше и увидел там демона. Он походил на лягушку с рожками и имел человечьи ноги и огромные, белые словно у слепой рыбы глаза. В тот же миг демон поднялся на ноги – он был мне по пояс и ощерил свои страшные клыки. Я закричал и понесся прочь. В себя я пришел только на кухне. За мной никто не гнался. Теперь-то я знаю, где живет этот безобразный демон. – Кавасита постучал по груди. – Во мне. Я, а не тот маленький мальчик, зашел не в тот мир. Духи похитили и испытали меня. Я им не подошел. Соответственно, мне можно не доискиваться ответов…
– Что-то я вас не понимаю… – нахмурилась Анна.
– Поскольку мотивы моего поведения никого не интересуют, выявляя их, я, в лучшем случае, буду ублажать лишь себя самого.
– Скажите, как вы себя чувствуете?
Кавасита улыбнулся.
– Некоторая слабость. Во всем остальном – совершенно нормально.
– Вы меня перепугали. И продолжаете пугать. Все эти ваши рассказы о демонах и божественных духах. Я думала, что разговор о лике Бога не более, чем шутка.
– Да, – вздохнул Кавасита. – Так оно и есть.
– Стало быть, я так и не поняла ее смысла.
– Когда встречаются Восток и Запад, создается впечатление, будто каждая из сторон представляет собой отдельный биологический вид. – Кавасита легонько коснулся щеки Анны. – Мы те, кого вы величали непознаваемыми…
– Непостижимыми, – поправила японца Нестор.
– Беспокоиться не о чем. Покажите мне Землю, дайте мне возможность учиться, позвольте отыскать свой собственный путь…
– Я не собираюсь вас останавливать, – хмыкнула она. – Я слишком любопытна…
Теплая линия восхода показалась ему столь прекрасной, что внутри все заныло. Он мог следовать за зарей, представляя как солнечный свет заливает города и поселки, разгоняет небесную темень, закрывает ночные и открывает дневные цветы, закрывает глаза сов и отворяет глаза людей. Под дымкой облаков, нависшей над зелеными землями и синевато-черными морями, виднелись белые точки, которые на его взгляд не могли быть снежными пиками. Он спросил у Анны, что это такое.
– Города, – ответила она.
– Но я видел их на горизонте. Эти штуки похожи на горы.
– Иные из них очень велики, – ответила Анна. – Куда больше гор.
– Они всюду…
– Мне казалось, что тапас поведал вам о Земле.
– Да, это так, но здесь-то все настоящее…
Анна подплыла к центральному иллюминатору мостика и, прикрыв глаза от солнца, посмотрела на Землю.
– Посмотрите сюда. Угол тридцать градусов, прямо возле края обшивки.
Он прижал лицо к прозрачному материалу обзорного колпака и посмотрел в указанном направлении. Он увидел крошечное поблескивающее кольцо, парящее в космосе.
– Что это?
– Первая космическая станция с постоянным экипажем. Она совсем крошечная – сто пятьдесят метров в поперечнике. Теперь там музей. Запущена же она была примерно через пятьдесят лет после того, как вы покинули Землю. Вы могли бы дожить до этого времени.
– Разве я до него не дожил? – усмехнулся Кавасита. – Нет, быть Рип Ван Винклем совсем неплохо.
– Если мы проведем здесь еще какое-то время, мы увидим на соседних орбитах с десяток других кораблей. Здесь очень интенсивное движение.
К спуску были приготовлены три модуля, каждый вмещал по пятьдесят человек. "
