Она сидела подле меня завораживая своей очаровательной улыбкой. Я подполз к ней на коленях, быстро приблизил свое лицо к ее лицу. Она не отшатнулась, даже потянулась навстречу. Наши губы опять соединились. Я задержал выдох. Мой язык слегка высунулся, стал искать что-то. Столкнулся с ее языком… Тут я испугался. Быстро вскочил и бросился бежать…
Но убежал не далеко. Нога запуталась в сплетшихся пучках травы и я растянулся… Все было против меня! Даже трава не хотела отпускать..
Девочка стояла неподалеку. Ждала. Я поднялся и обреченно пошел назад. К ней.
— Кто ты? — спросил я.
Она открыла рот, но только слабое дыхание вырвалось наружу. Она не могла говорить! И тот слабый шелест на болоте, чудом уловленный моим ухом, был ее криком…
Я заплакал. Навзрыд. А она виновато улыбнулась, взяла за руку и повела меня, зареванного несчастного мальчишку…
Я понял куда.
Неподалеку было озеро.
Окунувшись в прохладную воду я успокоился. Но тут под ложечкой сильно кольнуло и я оглянулся. Она стирала свою и мои одежды! Да, они нуждались в этом, но мы теперь были совершенно отрезаны друг от друга своей обнаженностью… Мне было больно смотреть, но я таращился на нее и не заметил как пошел навстречу…
Ах милый мальчик! Ты не знаешь этого. Тебе только предстоит пережить эти минуты… Но у каждого мальчика наступает то время, когда он отбросив свой стыд окунается в необыкновенное таинство, данное ему природой… Я вышел на берег. Девочка уже закончила стирать. Мы были чистыми и одежда наша была чистой. Я выжал из нее воду и разложил на траве под палящими лучами солнца… Мы очень долго неподвижно сидели рядом, разглядывая друг друга. Шло время и кончался день. Мы оделись и я пошел провожать ее.
Избушка стояла неподалеку. Девочка хотела чтобы я зашел, но я отказался. Она вздохнула и пошла к дому одна. Но перед этим подарила еще один поцелуй…
Что было! Элвас, оказывается, видел нас. За ужином он рассказал об этом. Но вложил в свой рассказ непомерную грязь… Я убежал. Я не мог слушать. Ведь меня обвиняли в том, что я лишил девочку чести. И это-то в десять лет! Элвас свои проделки, о коих отец догадывался, и даже один на один поговорил с ним однажды, взвалил на меня. Он хотел уничтожить меня в глазах отца. Отец же был справедливым человеком. В ту ночь, расплакавшись, я рассказал ему о прекрасной незнакомке. Не скрывая своих чувств, признался в сладостном трепете пронизывающем душу, когда впервые прикоснулся к ее губам… Отец слушая мою исповедь молчал, потом прижал меня к себе и поглаживая рукой мои волосы, отнес в постель.
Я выплакался и заснул, вселив в душу Элвиса черную злобу…
— А что было дальше?
— Мальчик мой, к чему слушать о несчастьях, способных поселиться и в тебе. Ты и так близко к сердцу принял мой рассказ. Боюсь: не случиться ли чего… Еще недавно ты летел к смерти, почти сейчас задыхался под водой…
— Учитель… Мне будет хуже, я знаю, если не буду знать.
— Знать? Да, ты должен это знать… Чтобы избежать беды. Ты должен ведать, с чем сталкиваешься в последние дни… Но есть ли в тебе сила, чтобы слушать меня?
Глаза мальчика заблестели от нетерпения.
Рано утром отец разбудил меня. Вскочив на коня он посадил меня перед собой. И мы поскакали к озеру. Девочка сидела на крыльце. Она ждала кого-то. Меня! Я понял это! Увидев нас, она вскочила. Я спрыгнул на землю. Отец легонько кивнув головой поскакал прочь. Я растерялся. Девочка же, схватив меня за руку, потащила в дом. Так я получил благословение своего отца.
Матерью девочки оказалась уже немолодая седая женщина. Немного сгорбленная, морщинистая, но с глазами молодой девушки… С первого взгляда я полюбил ее как родную мать. С этого дня она заменила мне ее. Я днями и ночами стал пропадать в этом доме. Отец встречая меня, когда я возвращался, грустно улыбался. Он скучал без меня, но не хотел мешать моему тихому спокойному счастью.
Прошел год. Моя дружба с девочкой стала еще крепче. Я многое узнал и понял. Научился даже говорить с ней. В ее глазах я читал ее мысли. Отвечал ей взглядом. Не нужно было слов не успевающих за чувствами. Это было наслаждение — молчать и понимать друг друга. Она часто вспоминала нашу первую встречу. Называла меня прекрасным принцем. И на прощание, когда я уходил к отцу, дарила очаровательный поцелуй…
В один из дней мы выкупавшись в озере собирались уходить, чтобы поспеть к ужину. Дорогу нам преградил Элвас. Он твердо подошел, взметнул на головой руки, словно в них был топор рубанул между нами воздух и резко развел руки в стороны. Девочка, сбитая ударом, покатилась по траве. Я же упал навзничь. По щеке заструилась кровь. Элвас схватив меняя в охапку, припечатал грудью к коре векового дуба и крепко привязал к нему веревкой так, что ноги оказались над землей. Потом он рванул мои волосы. Голова откинулась и рта блеснуло лезвие кинжала… Нет, Элвас не хотел убивать меня. Он уготовил кое-что похуже. Кинжалом он разжал мои зубы и вылил в рот отвратительную пакость. Я ослаб и повис на своих путах, не зная тогда, что вместе с легким и даже приятным покалыванием в спине во мне умирает мужчина…
