За облаками — солнце [1982] полностью

Однажды Черевичный перед началом полетов проводил подробный инструктаж. Все внимательно слушали его, усевшись прямо на траве — день был жаркий. Стараясь не упустить ни слова, смотрели на него, не замечая ничего вокруг.

Только Оля вертела головой, поглядывая то в небо, где крутился в «зоне» самолет, то в сторону ангара, откуда после ремонта выруливал истребитель, севший на аэродром вынужденно, то на свой У-2, в котором копался техник, ремонтируя неисправную бензосистему — самолет стоял прямо перед глазами, за спиной инструктора.

Черевичный, заметив, что Оля слушает его рассеянно, сделал ей замечание:

— Вы слушаете меня, Ямщикова?

— Слушаю, товарищ инструктор, — ответила Оля и снова завертела головой.

Самолет, выполнявший пилотаж в «зоне», стал планировать, снижаясь на посадку, а другой вырулил из ангара и приготовился к взлету, а техник нырнул в кабину головой вниз, только ноги его в больших ботинках остались смешно торчать наружу. Ботинки шевелились, и казалось, что он танцует вниз головой. Оля улыбнулась. Прошло некоторое время, и ноги, торчавшие из кабины, дрогнули, согнулись в коленях и замерли в неестественном положении… «Неудобно там ему. Что-то он долго не шевелится…» — подумала Оля, которой показалось странным, что ноги недвижимы. Она забеспокоилась…

— Товарищ инструктор, там техник…

— Не перебивайте, Ямщикова! Слушайте и не отвлекайтесь!

Черевичный, обычно спокойный и уравновешенный, нервничал, когда на занятиях его перебивали и отвлекали от дела из-за пустяков.

Оля умолкла, не спуская глаз с техника: может быть, шевельнется, и напрасно она тревожится… Но по-прежнему ноги не двигались. Никто, кроме Оли, ничего не замечал, все слушали Черевичного. Не выдержав, она снова решила обратить внимание инструктора на происшедшее.

— Товарищ инструктор! — громко крикнула Оля. — Да оглянитесь же, там…

— Ямщикова! Повторяю: у нас занятия! Все остальное — потом, ясно? Ни звука больше!

Обидевшись, Оля на секунду отвернулась, но сразу же спохватилась: а вдруг с человеком случилось самое страшное, вдруг он умер!.. И, уже не обращая внимания на сердитый взгляд Черевичного, никого не слушая, выкрикнула испуганно изо всей силы:

— Да он там умер!..

— Кто?!

Черевичный, наконец, обернулся и вскочил, мгновенно поняв, в чем дело. Бросился к самолету, и за ним побежали остальные — словно их ветром сдуло. Стали вытаскивать из кабины техника, который, надышавшись паров бензина, потерял сознание. С трудом его привели в чувство. Когда он ожил и заговорил, Черевичный вытер со лба пот и напустился на Олю.

— Что же ты сразу не сказала, а? Ведь человек мог концы отдать! Увидела — и немедля мне…

— Так я же вас предупреждала!

— Предупреждала! Ох, Ямщикова… Надо же было об этом сказать как следует!

Вздохнув, он покачал головой и добавил спокойно:

— Все-то ты замечаешь, Ольга… Молодец! Наблюдательность для летчика — ох как нужна. Ну а техник — пусть он тебе поклонится до земли…

В апреле 1933 года Оля сдала последний зачет в летной школе. Курсанты школы были выпущены летчиками-инструкторами. Их ждала работа в аэроклубах страны, куда они ехали с большим желанием, причем многих из молодых инструкторов отправляли в аэроклубы, которые практически еще не существовали — они только создавались. Рабочая и студенческая молодежь, парни и девушки стремились в авиацию — летать на самолетах, на планерах, прыгать с парашютом.

Оля и Степа совсем уже было настроились на то, чтобы уехать из Тушино, как вдруг узнали, что здесь открывается Центральная высшая парашютная школа, куда набирают летчиков, желающих стать инструкторами-парашютистами.

— Степа, всего три месяца. Запишемся? — предложила Оля.

— С тобой — куда угодно! Хоть в самое пекло!

— Значит, решено!

— Только учти — жить теперь будешь у меня. Всегда! Все равно в общежитии места не дадут — туда приедут новые курсанты.

Он хитро сощурился, ожидая, что скажет Оля.

— А я буду снимать комнату…

— Ну нет! Это еще зачем?

— Поговори сначала с мамой.

— Слушай, Лелька, я тебе официально предлагаю стать моей женой. Я без тебя не могу.

— Официально? Это что же — в загс идти? Какое мещанство! Совсем не обязательно.

— Но я тебя люблю! И хочу, чтобы все было железно. Отвечай, хочешь быть моей женой?

— Хочу!

В тот же день Степа сказал матери, что собирается жениться на Оле. Искренне обрадовавшись, она сочла нужным предупредить его:

— Учти, мой мальчик: Оленька очень милая и добрая, но вполне самостоятельная и независимая девушка. Ты должен быть настоящим мужчиной, чтобы удержать ее. И советую — зарегистрируйте свой брак. Многие сейчас пренебрегают этим, следуя моде, а между тем это укрепляет семью.

В загс они пошли не сразу — Оля все откладывала, хотела написать маме в Ленинград. Наконец Степа уговорил ее.

Встретили их по-деловому, без особого восторга и без лишних слов.

— А ваши родители тоже согласны? — поинтересовалась у Оли высокая сухопарая женщина, сидевшая за столом с папиросой в руке.

Оставив папиросу в зубах, она взяла ручку и потянулась к чернильнице, готовясь обмакнуть перо в чернила.

— Я не спрашивала, — честно ответила Оля.