За облаками — солнце [1982] полностью

Мошковский учил своих парашютистов прыгать с самолетов разного типа, при любой погоде, выбрасывая их над различной местностью — над лесом, над водой, в штиль и сильный ветер.

— Сегодня будем прыгать в Москву-реку, — неожиданно объявлял он. — Делать все строго по правилам: вода — не земля… От подвесной системы освобождайтесь заранее. Держитесь за лямки до последнего момента… Смотрите, если утонете — не возвращайтесь!

Во время одного из таких прыжков Оля спустилась на середину реки, где было глубоко. Не отпустив парашюта своевременно, нырнула под воду и сразу же вынырнула, все еще держа в руке лямку подвесной системы. И вдруг ее с силой потащило куда-то вниз по течению: надутый, словно парус, купол ветром гнало по реке. Крепко держа лямку, Оля не бросала парашюта — теперь уже ей не хотелось оставлять его на воде, чтобы потом опять доставать.

— Бросай! — кричали ей с берега. — Оставь его — выловим!

Долго боролась она с силой ветра, пытаясь «погасить» купол, но, к счастью, подоспел крутой изгиб реки, и купол, а вместе с ним и Олю, понесло к берегу…

Обычно самолет поднимал трех парашютистов — один сидел в задней кабине, и два — на крыльях у самой кабины. Оля и Степа часто заранее договаривались прыгать вместе и потом, в воздухе, одновременно раскрывали парашюты.

— Лелечка, давай сегодня спустимся вместе. Я к тебе пристроюсь в воздухе — буду тебя обнимать! — сказал Степа.

— Вот придумал! Да я убегу от тебя!

Прыгнув, Степа оказался выше, подскользнул, чтобы приблизиться к Оле, и, в конце концов, сел на ее купол, который провалился внутрь. Купол втянуло, стропы перепутались.

— Запасной! Скорей открывай запасной! — крикнул Степа.

Он успел ухватиться за стропы Олиного парашюта, который скрутился и был теперь бесполезен. Некоторое время они спускались на Степином парашюте. Но вот раскрылся купол запасного… До последнего момента Степа не отпускал от себя Олю, и земли они коснулись одновременно.

К ним бежал, прихрамывая, Мошковский.

— Это что за цирк? Вересов, задумал мир удивить? Ты — как хочешь, можешь разбиваться, но при чем тут твоя Джульетта? Нет, хватит! Ухаживай за ней на земле… А в воздухе — забудь! Ничего себе фокус!

— Мы хотели вместе, Яков Давыдович, — пробовала оправдаться Оля. — Вдвоем приземлиться.

— Вдвоем в кино пойдете!

Но сердиться Мошковский не умел. Он быстро отходил, и уже наготове у него был анекдот, подходивший к случаю.

С Олей постоянно случались казусы, и хотя все они имели благополучный исход, тем не менее кто-то в шутку прозвал ее «ходячим ЧП». Сама она ко всему происходящему относилась вполне спокойно и с юмором.

Приближались майские праздники. В эти дни повсюду в Москве традиционно устраивались народные гулянья, и одно из самых популярных — в Парке культуры и отдыха. Заранее было известно и всем объявлено, что во время гулянья будут проводится массовые прыжки парашютистов.

Накануне прыжков Мошковский объявил:

— Завтра выбросим вас в парк. Смотрите, не наломайте дров… Жить все-таки интересно!

Погода в этот день была отличная, везде реяли красные флаги, люди, заполнившие парк, услышав звук моторов, задирали головы и, зная о предстоящей массовой выброске, с нетерпением ждали красивого зрелища. Наконец из самолетов высыпались парашютисты, и голубое безоблачное небо расцвело яркими куполами. Парашютисты опускались прямо в парк.

Все прыгнули, приземлившись нормально, и только Олю угораздило повиснуть на высоком дереве: купол, зацепившись за верхушку, так и остался там, поникнув и опав. Оля посмотрела вниз: до земли было метров десять-двенадцать.

Собрался народ, снизу ей кричали, сочувствовали, давали советы. Но никакие советы не могли помочь, потому что верхушка дерева наклонилась над прудом, в котором и воды-то не было: пруд, видимо приготовленный для чистки, представлял собой полузасохшее месиво со множеством торчащих коряг, какого-то металлического лома и других непонятных предметов. Отцепиться от подвесной системы и прыгнуть вниз было невозможно — слишком высоко, и Оля решила, не поднимая шума, спокойно ждать, когда прибудет помощь.

Толпа внизу увеличивалась. То, что парашютистом оказалась девушка, разжигало любопытство зрителей. Кто-то из мужчин попытался влезть на дерево, чтобы добраться до парашюта, но это кончилось неудачей, так как ствол дерева в верхней части был слишком тонок.

Примирившись со своей участью, Оля висела, болтая ногами, переговариваясь со зрителями, пока ее не разыскали.

— Ямщикова, ты что там делаешь? — крикнул ей Аркаша. — Мы тебя везде ищем!

— А я тут… Отдыхаю.

— Жди — сейчас снимем!

Вызвали пожарную машину, и с помощью лестницы сняли Олю и парашют с дерева.

— Ну, знаешь, Ямщикова! Ты что — решила стать героем дня? — воскликнул Аркаша. — Четыре часа болтаться между небом и землей — это не каждый сможет! Тут нужно большое желание…

Мошковский пожурил, но и пожалел ее:

— Ничего себе — выбрала место для отдыха… За выдержку дарю тебе, Ольга, парашют! Голубой, как небо — бери на память, храни его.