Нападение на Болоновец было назначено на полночь. Напросился пойти в бой и Вениамин Штифиркин. Я подарил ему наган, кто-то из партизан дал винтовку и научил ею пользоваться. И вот мы подобрались к самой деревне. Ждем сигнала. Мы знаем, что сигнал будет ровно в полночь. Наши разведчики уже в деревне, но до полуночи еще часа два. Партизаны завернулись в плащ-палатки, в пиджаки и, укрывшись таким образом от комаров, дремали. Спал и Штифиркин. Кто-то решил над ним подшутить. Разбудили и говорят:
— Витамин, вставай, сейчас наступаем, уже были ракеты.
Штифиркин взглянул на звездное небо и спокойно ответил:
— Сейчас только без четверти одиннадцать, а нападение назначено на двенадцать.
Партизаны сверились по часам: точно. Вот так астроном! Минут через сорок шутку повторили. И снова Вениамин без ошибки определил время по звездам. Ребята прониклись к нему еще большим уважением.
В полночь в небо взвились ракеты. Мы довольно успешно провели бой и вернулись на свою базу с хлебом и скотом.
Подходило к концу наше вынужденное безделье. Основные силы врага ушли из Ельнинского района. Правда, оставалось еще много немецких карательных отрядов и полицейских, но расправиться с ними было проще. Наступал новый этап в боевой жизни полка. Условия сложились так, что продолжать борьбу крупным партизанским соединением стало невозможно. Надо было расформировать полк на более мелкие подразделения.
Через несколько дней после налета на Болоновец мы ухитрились еще раз посадить самолет у деревни Старые Луки. Из штаба фронта для вручения наград прибыл полковой комиссар Бондаренко. Приказом по войскам Западного фронта от 9 и 10 июля 1942 года 310 партизан полка имени Сергея Лазо награждались орденами и медалями Советского Союза, в том числе 13 человек — орденом Ленина и 56 — орденом Красного Знамени. Среди награжденных орденом Ленина были Казубский, Гусев, Зыков, Хотулев, я, Иван Ткаченко (посмертно).
В течение 16, 17 и 18 июля в Мутищенском лесу на лесной поляне, окруженной могучими елями, происходило вручение наград. Это была большая радость. Омрачало ее только то, что многие из награжденных пали в жестоких боях с оккупантами. Я был очень болен и еле доплелся до места вручения наград, а речи произнести не смог.
Первым выступил полковой комиссар Бондаренко, поздравивший партизан с высокими правительственными наградами. Взволнованную речь произнес Василий Васильевич. Он подвел итоги боевой деятельности полка за полгода. Итоги оказались внушительными. Лазовцы уничтожили за это время свыше 9 тысяч фашистских солдат и офицеров, 22 вражеских танка, 11 бронемашин, 162 грузовика, сбили один самолет «Ю-88», подорвали большое количество мостов, вывели из строя многие линии связи. Благодаря партизанам в Ельнинском районе фактически не действовали ни железная дорога Смоленск — Сухиничи, ни большаки Ельня — Починок, Ельня — Спас-Деменск, Ельня — Рославль и Ельня — Дорогобуж. Сама Ельня в течение полугода находилась в партизанской блокаде. Для вражеского гарнизона этого города единственным средством сообщения многие месяцы являлась только авиация.
Любопытно, что в течение всего 1942 года и даже в начале 1943 года Ельнинский и Глинковский районы были недосягаемы для фашистских ставленников из Смоленского окружного управления, так как в этих районах произошло всенародное партизанское восстание и власть находилась многие месяцы в руках партизан.
Фашисты и их холуи не получили из этих районов ни сырья, ни продовольствия. И только в середине мая 1943 года, как о том сообщала фашистская газета «Новый путь», Смоленское окружное управление приняло Ельнинский и Глинковский районы в свое ведение. Таким образом, почти два года, несмотря на оккупацию, хозяевами в этих районах были не фашисты и их ставленники, а народные мстители.
За полгода боев партизаны-лазовцы взяли в плен около 150 вражеских солдат и офицеров, захватили более 500 подвод с различными грузами, много тысяч винтовок, автоматов, пистолетов, более миллиона патронов и снарядов. Обо всем этом Василий Васильевич рассказал в своем выступлении. Об этом же мы написали в своих письмах Верховному Главнокомандующему и командующему Западным фронтом.
После Казубского слово брали Тютюнников, Харлампович, Богданович. Партизаны клялись, что в ответ на высокие награды будут еще беспощаднее бить врага.
Не обошлось и без курьезов. Когда зачитали список и стали вызывать награжденных, Александр Иванович Богданович, наш хороший скромный товарищ, начальник штаба одного из батальонов, расплакался и заявил:
— Какая-то ошибка вышла. Не могли меня наградить, да еще орденом Красной Звезды. А если и наградили, то ни за что. Знал бы Калинин — вычеркнул бы меня из списка.
Александру Ивановичу объяснили, что никакой ошибки нет и награда принадлежит ему по праву. Старый русский офицер встал на одно колено, принял награду, поцеловал орден и вновь заплакал.
