— А гладить-то и ему не дается, видите, держится на расстоянии? Нужно время, чтобы привыкла, а у нас его нет. Да и найдется же хозяин-то, в конце концов.
— Ах, жалко собаку! — погрустил Слава. Обмениваясь впечатлениями о парке, лесе, о подъеме на сопку, о встрече с собакой, группа боксеров направилась к выходу. Слава все оборачивался, махал собаке рукой, она провожала его долгим взглядом.
Открыли областные межведомственные соревнования, в соответствии с жеребьевкой, «Трудовые резервы» и «Клуб офицеров». Болельщиками были офицеры, солдаты, почти весь командный состав Сахалинских вооруженных сил, работники и учащиеся строительной школы и областного управления трудовых резервов во главе с начальником управления Новиковым. Были и независимые болельщики. Еще бы: много было юнцов, выходящих биться против взрослых боксеров.
Глаза открывающего встречу Володи Дорохина лихорадочно горели, свидетельствуя о его внутреннем напряжении. Крутил он туда-сюда головой, как бы желая, пока жив, наглядеться на этот прекрасный мир. Вошел в ринг как приговоренный, в противоположном углу, к нему спиной, готовился его соперник со своими секундантами. Такого же роста и, как и Дорохин, такой же щуплый. По фамилии Заболотский. Володя ее хорошо запомнил.
— Не волнуйся, Володя. Смотри, ты только посмотри на него: он же сам тебя боится.
От таких обнадеживающих слов тренера чуть улыбнулся Володя: внутри у него помягчело. Мотнул головой: понял.
— Работай смело, но до конца не выкладывайся, приберегай силы на второй и третий раунды. — Олег похлопал бойца по плечу и слегка подтолкнул. И после судейских наставлений он пошел. Начали работать. Бой был равного с равным. На каждый удар Володя отвечал ударом. На перерыв пришел в приподнятом настроении. Олег говорил ровным голосом:
— Дыши свободно, подымай грудь… Вот видишь, он такой же, как и ты… А сейчас начинай работать сериями, и инициатива, увидишь, перейдет к тебе.
Заболотский старше, но не сильнее, Дорохину это оставляло, какую ни есть надежду. Со второго раунда картина боя изменилась: с помощью серий ударов Дорохин овладел инициативой. Атаковал и весь третий раунд. И победил.
На победу Дорохина, мальчика из «Трудовых резервов», публика реагировала бурно: оказывается, и у них немало болельщиков. И вот выходит другой, такой же мальчишечка. Этот, как былинка, тонок и так же невысок ростом. В весе и силе он явно уступает противнику, так что надежда здесь только на быстроту и упорство Грибанова. Невдалеке от ринга, в окружении заместителей, солидно сидел сам Новиков, во время боя он кричал не хуже других. Неподалеку расположилась главная бухгалтерша, захватившая с собой на соревнования всех женщин — бухгалтеров и инспекторов. Остальные управленцы сидели кто где. Самым шумным болельщиком, пожалуй, был инспектор, встречавший боксеров на станции, Михаил Боярченко. Он то и дело подбегал к рингу, к Олегу, задавал вопросы. После победного боя Дорохина, Боярченко подбежал к бойцу, обнял его и проводил до раздевалки. Сейчас, как прозвенел гонг, Боярченко опять подошел к рингу:
— Олег Иванович, Грибанов, он же меньше весом и моложе, устоит ли против такого сильного?
Грибанов волновался не меньше, но вида не показывал, хоть это ему трудно давалось. Олег поглаживал ему спину, приговаривал:
— Не так страшен черт… После поражения Заболотского твой противник не меньше тебя волнуется.
Олег осознавал: Грибанов обречен был вести бой с техничным и сильным бойцом: на глаз видно — обладает преимуществом в силе. На удары Эдика Грибанова он мало обращал внимания, а от ударов противника юноша гнулся, как молодой тополек, спотыкался. В конце раунда он едва нашел свой угол.
— Ну что, попало? — Олег усмехнулся. — Бокс любит упорных, держись! — И обмахивал бойца полотенцем. — Ты заметил, работает он ответными? Чем больше ты атакуешь, бьешь, тем больше тебе попадает. Что надо делать? После ударов сразу ускользай: оттягивайся назад. Вот к этому сейчас и приготовься… — Похлопал Эдика по плечу.
У канатов стоял инспектор Боярченко:
— Олег Иванович, мальчишку бьют, сними с ринга. Нельзя смотреть на такое…
Проигнорировав это замечание, Олег следил за поединком. Картина боя, похоже, менялась. Грибанов чисто попадал и прокатывал зазевавшегося бойца вдоль канатов. Но вот противник опустился пониже и навстречу ударам Эдика Грибанова стал высыпать кряду по две-три колотушки. Это была не выгодная для Эдика рубка — в силе он значительно уступал, его удары никак не сдерживали армейца, и он начал отступать.
— Олег Иванович! — опять расслышался голос инспектора Боярченко. — Остановите бой, неравные же силы! Ну, пожалуйста!
Под ударами Грибанов уже качался, бой для него становился таким испытанием! Стиснув зубы, Олег наблюдал эту нерадостную картину: только бы устоял, только бы!.. Гонг прозвенел. Он вглядывался в Эдика, с трудом добирающегося до своего угла. Подставил стул. Помахал полотенцем, склонившись, спросил:
— Ну, что делать будем? Откажемся от боя? Сдадимся на милость победителя?
