Все. Будто их и не было. С правого борта, где являлись касатки, путешественники, теряя интерес, по одному, по двое отходят, растекаются по палубе, шаркают и по коридору, насквозь разделяющему каюты. Спускаются и в темный твиндек, комментируя увиденное. Палуба делается пустынной. Олегу вспоминается, как по дороге на остров на этой самой палубе под радиолу танцевали с девушками, а капитан в белоснежном кителе стоял на мостике. Да и события не повторяются, а уж целый год миновал…
— Олег Иванович! Во Владивостоке боксеры сильные? — прервал раздумья Боря Коревский.
— Не знаю, Боря. Видел бои флотских соревнований военных моряков. Больше были из приезжих бойцов. Не волнуйтесь, ребята: такие же там бойцы, как и вы. А против твоего удара, Боря, многие не устоят. Только бей внезапно. А ты что помалкиваешь, Юра? — Олег обернулся к Атаманову.
— Почему молчу? Спрашивают другие, а я слушаю. Можно так, Олег Иванович? — с ухмылкой спросил он.
Слава Маннаберг стал рядом:
— А для меня противник найдется? Как думаете, Олег Иванович?
— Обязательно. Кстати, тебе придется выступать в тяжелом весе. Будем тебя подкармливать. Для тебя веселая наступает жизнь: пей, ешь от пуза — и за себя, и за товарища.
— Тебе, Миша, — Олег перевел взгляд на Шульгу, — тебе надо сдерживаться в питье: из легкого веса ты уже вылезаешь. Придется сгонять. Владивосток, ребята, — Олег продолжает беседу, — прекрасный город. Побродим, посмотрим. После соревнований искупаемся — пляжи там отличные. Погода, видите, стоит какая.
Олег заметил, как держась рукой за барьер, внимала и незнакомая Олегу (откуда здесь взяться знакомой?) симпатичная девушка с убранными на затылок волосами. Стоящий невдалеке одинокий и, кажется, всеми забытый Гюмер
Азизов заметил ее заинтересованный взгляд и, опираясь на тросточку, подошел.
— Это что за команда такая? — она спросила Гюмера Азизова. — Вы имеете к ней отношение?
— Боксеры это, юношеская команда боксеров. Во Владивосток едем. — Там будет товарищеская встреча. Помиримся силами, — сказал вместо «померяемся». — Кто кого, значит.
— А что за парень, который разговаривает с ними?
— А-а, это? А старший он. — Другого определения Номер не нашел.
— Где-то я его видела. Кто он?
— Дак я сейчас приведу его, вы его сами и спросите.
— О-о, не надо… — девушка будто испугалась. И возражала неуверенно. Гюмер же великодушно настаивал.
Прихрамывая, не спеша, подошел к Олегу, взял под руку:
— Давай пойдем, тебя тут спрашивают, — таинственно сообщил он Олегу и повел к незнакомой девушке, стоящей у перил.
Олег протянул руку: представился. И назвал фамилию: — Сибирцев.
— Олег? — она будто испугалась. — Сибирцев?! Так вы спортсмен?! Чемпион Сахалина? Так вот где я видела вас! В газете портрет был. А я Женя Шипанова. Евгения. Меня с детства Еней называют. Возвращаюсь домой, в Новосибирск.
— Уже? Сколько же вы были на Сахалине?
— Три года, как положено, приехала — еще семнадцати не было.
— Одна?
— Нет, втроем мы…
— А подружки?
— Одна вышла замуж, другая раньше уехала.
Не замечаемый девушкой, Гюмер обиженно отошел к ребятам. С его приходом у ребят скоро послышался смех. Что-то вдохновенно он говорил и показывал — овладел, наконец, вниманием.
— Пусть говорят они, пусть. — Кивал он в сторону Олега с девушкой. — Поговорят, а потом я отобью у него девушку. — Ребячий смех Гюмера не обескураживает, он на высоте, захвачен азартом. Вот он оправил и отряхнул на себе черный костюм, пятерней пригладил волосы. Пошел, слегка поигрывая клюшкой. Остановился возле молодых людей, постоял, о чем-то поговорил и — о, чудо! — Олег Иванович действительно оставил девушку и пошел к ребятам!
— Что здесь происходит? — Он подошел. — Какие у вас нелады, споры?
— Это он, представитель наш Гюмер Азизов наябедничал. Нарочно придумал, чтоб вы отошли от девушки. Пошутил якобы. — Пояснил Слава Маннаберг.
Олег вопросительно посмотрел на смутившегося Славу, посоображал, поприкидывал. И в сторону Гюмера, горячо что-то втолковывающего девушке, выдохнул:
— Ах ты хлюст! Ну, я сыграю с тобой шутку. Володя, спустись в твиндек, посмотри, все ли там в порядке, главное, цел ли Гюмеров портплед. Он там внизу, на третьей койке.
Дорохин юркнул вниз. Ждали его минут пять. Явился запыхавшийся, заикающейся скороговоркой доложил:
— В-все там в п-порядке, все н-на месте, Олег Иванович. Женщины т-там с-смотрят, п-пос-сторонних никого нет. И плед там л-лежит, п-прикрытый к-курткой.
— Вот и хорошо. И пусть лежит. А сейчас надо сообщить Гюмеру Азизову печальное известие: будто бы пропал его плед. Сперва спросить: не убирал ли он куда его сам? Обмануть, одним словом. Но так, чтобы поверил. Кто из вас сможет? — Оглядел он группу прыскающих в руку ребят.
Юра Атаманов вперед выдвинулся:
— Я смогу, Олег Иванович, это по моей части. Не подведу, — серьезно он заверил. — Дайте только маненько собраться. А вы, — обернулся к смеющейся братии, — не смейтесь у меня! Чтобы не было никакого смеху! Терпите.
— И сочувственно глядите на Гюмера, качайте головами, — оборотился и Олег к ребятам. — Пока сам не увидит, что его плед на месте лежит.
