Василий кружился недолго: без замаха ударил левой рукой, хлестко, сильно. «Парень не лыком шит», — подумал Олег. Бой обещал быть интересным. Олег чуть присел и, кивая вправо и влево, пошел вперед. Тот начал бить, опять левой — два-три удара кряду. И внезапно воткнул правой. Олег уклонился, провел левой сбоку. И, без паузы, еще один боковой, и еще… Погнал противника по импровизированному кругу. Болельщики едва успевали расступаться, чтобы дать бойцам дорогу. Василий делал попытку остановить Олега, бил снизу, но Олег уже завязал ближний бой, чередовал удары то в корпус, то в голову. Инициатива была в его руках, атаковал, не давая передышки. Время летело быстро. Вена Калашников скомандовал:
— Сто-оп!.. Разойтись по углам!
— Ну, что, Василий, — Олег подошел. — Молодец ты. Может, на первый раз хватит? Снимаем перчатки?
— Зачем снимаем?! — тот возмутился. — Продолжим. Вообще с тобой можно драться: удары у тебя не так чтобы… Я думал, плюхи будут, а с такими можно…
— Ну, что ж, давай продолжим, — сосредоточенно кивнул Олег.
— И давай посильней. Если можешь, конечно, — громко дыша, заявил Василий.
На его реплику отозвался рядом стоящий Гоша:
— Ого! Он посильней захотел. Ну, Олег, дай тогда посильней.
Олег покивал в знак согласия. После команды «бокс!» он пошел вперед, нанося легкие удары в корпус и в голову. Василий запаздывал, однако делал попытки перехватить инициативу, перейти в контратаку. В очередной раз ткнул Олег левой по корпусу и, парируя контратаку Василия, откинулся назад, с упором на правую ногу. Продолжавшего контратаку Василия прервал правым ударом в челюсть. Удар получился вразрез, ноги Василия будто подломились — упал вперед, на зеленую травку возле волейбольной площадки. Вена Калашников растерялся на какое-то время. Скоро, однако, нашелся, начал считать:
— Р-раз, д-два, тр-ри…
Василий вставал, Олег ему помогал. Сквозь ребячий гвалт расслышался задорный Гошин голос:
— Может, надо еще посильней?! — Глаза у Гоши горели, он хохотал.
Василий протянул перчатки своим товарищам, чтоб развязали завязки. Все. Наработался, удовлетворен вполне.
— А неплохо боксировал, — Олег подошел к нему. — Где тренировался?
— На материке, в Иркутске. А ты?
— Из Уфы я приехал. В спортивной школе там…
— Он чемпион Башкирии и Приволжской зоны, — влез в беседу к соперникам Гоша Цаплин.
— Оно и видно, — кивнул Василий.
— Буду здесь преподавать, — Олег кивнул на училище. А вечером заниматься с пацанами. А ты далеко живешь? Приходи тренироваться.
— Ну, нет, из Мгачи я. Это километров тридцать отсюда.
Пацаны между тем уже обступили со всех сторон, трогали перчатки, во все глаза смотрели на своего будущего преподавателя.
— Если выберешь время, сейчас приходи.
— Да где его выберешь: спать-то некогда будет, — ответил Василий.
Вокруг него толпились рыбаки, друзья.
— А че ты ему правой-то не врезал? — один спросил.
— Да! Правой-то че? — спрашивали окружившие товарищи.
— Дак че! Видели, как он крутится? А бьет — видели? Ну, и вот…
Добрая компания рыбаков во главе с Василием отправилась к городскому спуску.
Ребята натянули сетку, физрук выдал мяч; вместо гимнастики, началась игра в волейбол.
Сухо кивнувший кудрявый мужчина своим появлением удивил Гошу Цаплина:
— Вы здесь работаете? Что же не сказали, что здесь работаете?
Не желая распространятся, кудрявый жеманно поджал губы. Сейчас он не то, что в дороге, по пустякам не смеялся, строгость на себя напустил: можно догадаться, что состоит здесь при какой-то важной должности. Бросая на Гошу с Олегом мимолетные взгляды, казалось, думал: хоть вместе ехали, но вы с первого шагу должны усвоить разницу между вами и мной.
Педагогические работники сновали по небольшому фойе, многие здоровались с Олегом и с Гошей, как со старыми знакомыми. Со смехом и рукопожатием подкатил Вена Калашников:
— Как ты его ухайдакал! Я было растерялся: лежит человек!
— Да не хотел я, так уж вышло, — Олег оправдывался.
— Ну, и правильно сделал, что врезал! Чтобы знал наших… А это… вы уже познакомились? — Физрук кивнул на кудрявого. — Это наш замполит, Михаил Осипович, прошу любить и жаловать.
— Иосифович? — переспросил Гоша Цаплин.
— Осипович! — Кудрявый посчитал нужным поправить и, поджав губы, стал смотреть вдаль, поверх голов этих, прицепившихся к нему собеседников.
— Я и сказал: Осипович, а он не понял, думает, вы еврей. — Калашников от души расхохотался.
— Ничего нет смешного, — выговорил ему Михаил Осипович и презрительно поглядел на Калашникова. И пошел себе неизвестно куда.
— Рад познакомиться с приезжими! Воспитатель Евгений Егорченко, — Евгений пристукнул каблуками. Это был довольно еще молодой человек, успевший на Дальнем Востоке повоевать с японцами. Он пожал руки Олегу и Гоше.
Через людскую толчею в крут общения вклинилась еще одна личность — высокий, худощавый молодой человек в форменном, изрядно ношенном шерстяном кителе Московского индустриально-педагогического техникума.
