Римма устроила субботник — со своими «артистами» вымыла и вычистила сцену и зал. Потом они облазили весь дом, нашли куски фанеры, сорванную с петель высокую дверь, относительно подходящую мебель. Оформление она решила делать условным, фрагментарным. Незаменимым помощником оказался Коля Мартынов — он прекрасно рисовал и был необыкновенно изобретателен. Он сосредоточенно бродил по сцене, задумчиво смотрел на невыразительную фанеру и дурацкую дверь, потом бежал к Римме:
— Рисанна, а если сделать так… — и предлагал такое неожиданное решение, что Римма только руками разводила:
— Обыкновенный гений!
Директор неведомыми путями достал им рулон бязи. Общими усилиями они скроили передники для гимназисток и длинные юбки для учительниц, которые потом Коля удачно расписал под атлас и под бархат. Теперь Римма занималась почти ежедневно, с четырех часов и до закрытия Дома. Сначала они репетировали, а потом красили, шили, пилили, прибивали — столько хлопот! И вдруг посреди их трудов грянула неприятность. Директор вызвал ее с занятий и серьезно сказал:
— Римма Александровна, я ценю ваше рвение, но мне сегодня звонили из двух школ — примерно треть ваших учеников нахватали двоек, объясняют они это тем, что очень заняты выпуском спектакля — некогда готовить уроки. Что будем делать? Может быть, пригласить их ко мне побеседовать?
— Нет, — твердо ответила Римма, — я сама поговорю.
Вернувшись в зал, где стояла деловая кутерьма, она свистком остановила шум, попросила всех подойти и сесть возле нее.
— Ребята, — прямо спросила она, — у кого есть двойки? Поднимите руки.
Дети притихли, ни одна рука не поднялась.
— Я не собираюсь вас ругать — сама виновата, — грустно сказала Римма. — Не подумала, нагрузила выше головы…
Митя Новицкий встал и угрюмо сказал:
— А вы тут при чем? Мне лично — лень, неинтересно… В общем, у меня три: химия, алгебра, геометрия…
За ним поднялись другие… И пошло!..
— Что теперь делать? — растерянно спросила Римма. — Я не имею права заниматься с вами, пока не исправите. Спектакль придется отложить.
Поднялся шум: «Не надо! Рисанна, не откладывайте! Мы исправим! Честное слово! Вот увидите!»
Вскочила маленькая энергичная Света Ивановская — отличница, — крикнула:
— Тихо вы! На галдите! Рисанна, можно я скажу? Все успеешь, если не валандаешься без толку. Я приду из школы, поем и — за уроки, до четырех половину сделаю, а вечером еще два часа остается — вполне хватает! Митька, — обратилась она к Новицкому, — хочешь, помогу?
— Давай… — снисходительно ответил он.
— Условимся так, — решительно сказала Римма, — сейчас будут заниматься только «благополучные», придется работать кусками, а наши лентяи придут, когда всё, — подчеркнула она, — всё до конца исправят. Все зависит от них.
Вострушка Рая Федотова — хорошенькая, кокетливая девочка, обладательница четырех двоек — быстро спросила:
— А из школы нужно справку принести?
— Зачем? — удивилась Римма. — Я вам поверю и так.
— А если кто-нибудь соврет? — не унималась Рая.
— С тем мы расстанемся навсегда. С врунами дела не имею, — отрезала Римма и, встав, распорядилась: — Все! Марш по домам!
И все-таки спектакль выпустили!
Первого мая к пяти часам их зал был набит так, что пришлось поставить сзади скамейки, на которые встали непоместившиеся зрители, — дети изголодались по зрелищам. Пришли и взрослые — матери и бабушки «артистов», зав. роно, несколько школьных учительниц.
Спектакль имел успех, совсем не соответствовавший его качеству. Наивный, слабенький, он, очевидно, покорял искренностью, увлеченностью, и украшали его трое сильных ребят.
Когда спектакль кончился, много раз открывали занавес, «артисты» смущенно, неуклюже выходили на аплодисменты, а потом зрители ринулись к сцене, полезли на нее — начался невообразимый кавардак!
Римма, смятая, обцелованная своими девочками, не знала, что предпринять, боясь, что толпа сокрушит их убогое оформление. Наконец она сообразила: влезла на стул и воспользовалась свистком. Через несколько минут стало тише и Римма могла сказать:
— Ребята, милые, — обратилась она к зрителям, — пожалуйста, уйдите! Вы нам все переломаете, мы не сможем больше играть. И потом, вы понимаете, как мы устали, переволновались, дайте нам отдохнуть. Приходите к нам в следующий раз.
Ее слова возымели действие, зрители начали неохотно расходиться, удалось закрыть занавес и восстановить относительный порядок — «артисты» от восторга тоже ходили на головах. И тут ее срочно вызвали к директору. Она побежала как есть: в переднике, разлохмаченная объятиями, перепачканная пудрой и сажей.
Вбежав в кабинет директора, она сразу попятилась — столько там было народу. Директор подвел ее к своему столу и торжественно представил:
— Наш педагог — Римма Александровна Щеглова.
Зав. роно протянул ей руку, сказав:
— Поздравляю вас, Римма Александровна, и благодарю…
— У меня руки грязные… — совсем растерялась она.
— Все равно с удовольствием пожму, — засмеялся заведующий. — Не могу себе представить, как вам удалось за такой короткий срок увлечь детей, столько сделать. Очевидно, у вас педагогический дар.
