Приближались весенние зачеты и экзамены, подруги, щадя Веру, не заговаривали при ней о летних планах, но она то слышала спор о том, какие книги взять, то Даша объявляла: «Дежурить будем по двое, и без лени», то кто-то предлагал насушить черных сухариков с солью — «на воздухе вкусно погрызть». Вера с тоской думала, что лето отдалит ее от подруг. Но однажды Даша встретила ее с ликованием:
— Все в порядке, Верунька, едешь с нами. Профком дал тебе безвозмездную ссуду, — и протянула ей конверт с деньгами.
Вера понятия не имела, есть ли у профкома деньги, может ли он давать ссуды, и очень обрадовалась. Но по дороге домой ее взяло сомнение: действительно ли эта ссуда безвозмездная, не придется ли потом отдавать? И почему она нигде не расписалась?
На другой день она зашла в профком и спросила об этом. На нее вытаращили глаза и сказали, что слыхом не слыхали ни о каких деньгах.
Вера фурией влетела в аудиторию и потребовала девочек к ответу. Под ее напором Даша созналась, что деньги дал Михаил Алексеевич, каким-то образом узнавший об их затее, и велел придумать, как поделикатнее вручить их Вере. Они и выдумали о профкоме.
Вера сорвалась с «истории театра», слетала домой и привезла деньги. После занятий она задержалась у стола Михаила Алексеевича, ожидая, когда все разойдутся. Он вопросительно посмотрел на нее, и она тихо сказала:
— Можно с вами поговорить?
Он подвинул ей стул и ласково сказал:
— Садись. Давай разговаривать.
Вера положила конверт на стол и прошептала:
— Спасибо… не надо…
Он долго молчал, набивая и раскуривая трубку, потом грустно сказал:
— Ты меня очень огорчила… Я думал — мы друзья…
Вера несколько раз утвердительно кивнула, говорить она не могла.
— Если бы мне было трудно, ты бы мне помогла?
— Конечно… всегда… всем!.. — воскликнула Вера.
— А я бы отказался от твоей помощи — тебе было бы обидно?
— Очень… — подумав, ответила Вера.
— За что же ты обижаешь меня?
— Я не знаю, когда смогу отдать…
— Договоримся так: ты мне их вернешь в течение двадцати лет, после окончания института. Может быть, тогда они мне будут нужнее. Согласна?
Вера молча кивнула.
— Спрячь конверт, — приказал Михаил Алексеевич вставая и, погладив Веру по голове, прибавил: — Помни, деньги — самое малое из того, чем люди могут помочь друг другу.
Вера проиграла девочкам весь их диалог, и градус обожания Мэтра повысился до кипения.
На втором курсе, после одной из репетиций с ним, неожиданно разгорелся скандал по совершенно идиотскому поводу. Михаил Алексеевич, загонявший их до седьмого пота, уходя, велел:
— Отдышитесь и пройдите все сначала. Поработайте сами.
«Самая ленивая» Валька застонала:
— Еще работать? Креста на нем нет!
И тут кто-то из мальчиков поддразнил Вальку:
— А вот и ошибаешься! Я слышал, что Мишенька как раз носит крест.
Это не произвело никакого впечатления. Вера пожала плечами:
— Охота тебе повторять сплетни.
Муська развела руками:
— А даже если носит, так что? Мало ли какие бывают чудачества?
Но Севка вдруг напыжился и многозначительно проговорил:
— Лю-бо-пытно… Помните, он и про Корчагину сказал: «Актриса милостью божьей?» Как же может религиозный человек воспитывать советских актеров?
Вот тут-то и поднялся крик! Обиднее всех кричала Вера.
Под общим натиском Севка пошел на попятную и, пробормотав:
— Черт с вами! Им дело говорят, а они кидаются как бешеные, — ушел.
Все посмеялись над своей горячностью по чепуховому поводу и пошли в столовую, а Вера, в азарте рассыпавшая портфель, задержалась, собирая его. Когда она повернулась, чтобы уйти, в дверях стоял Севка. Он подошел к ней и угрожающе прошипел:
— А тебе, первая фаворитка, следовало бы помолчать! Еще пожалеешь! Живешь с Мэтром — все знают. Не зря он тебе тысячи отваливает.
Когда до Веры дошел гнусный смысл его слов, она, потеряв над собой контроль, с маху ударила его ладонью по щеке, с разворота тыльной стороной руки — по другой. Он больно схватил ее за руки и прямо в лицо глумливо проговорил:
— На бюро вопрос поставлю. Красивенькое будет дельце! Из комсомола полетишь и из института. Ему тоже мало не будет! Развели бардак.
