Перед самым отъездом Петька по секрету рассказал ей, что Таня с Никитой собираются на заработанные летом деньги снять комнату и переехать от них. Вера всполошилась. Как ни сильна была ее обида на Таню, но допустить, чтобы девочка мыкалась по чужим углам, она не могла. Не очень надеясь на успех, она отправилась к руководству Филармонии, рассказала о ситуации, сложившейся в ее семье, пожаловалась на невозможность работать дома. К ней отнеслись с полным сочувствием, обещали помочь.
Вскоре директор сказал, что она, вероятно, сможет получить однокомнатную кооперативную квартиру.
В отпуск Вера не поехала, а занялась добыванием бесчисленных бумажек: справок, характеристик, ходатайств, писем. Директор лично возил ее по каким-то организациям, неизменно представляя:
— Наша ведущая артистка разговорного жанра, — и неизменно добавлял: — Вы сможете сами убедиться в этом. Вера Васильевна будет счастлива выступить у вас. Разумеется, в шефском порядке.
О серии шефских выступлений в этих организациях и на заводе, которому принадлежал ее будущий дом, Вера говорила:
— Плачу натурой. А не худо бы заработать. Осталась без копейки.
Она сняла все деньги с книжки, прибавила отпускные, и только-только хватило. В конце августа она уже получила ключи от квартиры. Все вышло на удивление легко — как в саночках проехала.
Затевая это предприятие, Вера решила пока не говорить матери — скорее всего ничего не выйдет, зачем ее зря волновать. Она с детства привыкла скрывать от нее свои неприятности, огорчения, разочарования.
Когда квартира была в «кармане», пришлось сказать. Вера приготовилась к тяжелой сцене, но мама, спокойно выслушав ее, неожиданно одобрила:
— Это большая удача!
Осенью она переехала. Квартирка оказалась уютной, солнечной, и район не такой уж отдаленный, и зелени кругом много.
В первый вечер Вера бродила по пустой еще квартире, вдыхая чужие запахи краски, клея, свежеструганого дерева, прислушиваясь к незнакомым звукам: потрескивали сохнущие стены, рокотали водопроводные трубы, и думала: «Я так старалась сохранить семью, родное гнездо и почему-то очутилась здесь. Одна. Не приживусь. Мой дом там».
С горьким удивлением вспоминала, что едва она успела уложить чемоданы, освободила шкаф, письменный столик, перевязала книги, как Таня с Никитой вынесли все в переднюю и, не дожидаясь ее отъезда, принялись за генеральную уборку — они перебирались в ее комнату. Вызывая такси, она слышала, как бабушка укоряла Таню за неприличную поспешность:
— Не могла подождать? Выжила мать из дому и радуешься!
Но и она, казалось, не была огорчена. Мелкими шажками деловито ходила по квартире и распоряжалась:
— Петя, поставь чайник, маме надо перед отъездом поесть, там у нее ничего нет. Татьяна, не устраивай бедлам! Что вы тут нагородили, не пройти!
Вера поняла, что бабушка почувствовала себя хозяйкой. Она так давно жила «при дочери», а теперь наконец оставалась Главной в доме. Только Петька был растерян и все время приставал:
— Мамынька, а завтра ты придешь? Непременно?
Что же такое семья? На чем она держится?
Переехав, Вера поняла, что значит разрываться на части — жизнь на два дома, непривычные расстояния, и работы выше головы. В Филармонии она воззвала:
— SOS! Я на дне финансовой пропасти! Помогите выкарабкаться.
Ежедневно она с тяжелыми сумками мчалась к своим, там под аккомпанемент бабушкиных жалоб в спешке готовила, мыла, убирала…
— У меня неплохое совместительство — приходящая домработница, — говорила она подругам, — только не мне платят, а я плачу.
Поток бабушкиных жалоб и претензий был неиссякаем и крайне однообразен: «они» с ней не считаются, делают, что хотят. Вечно у них толчется народ — проходной двор устроили. Шумно, накурено. Потом Таня громоздит на кухне грязную посуду, а кто за ней должен убирать? Петенька приходит поздно, говорит, что готовит уроки у товарищей. И он прав! Мальчик не может заниматься, если за стеной кричат, хохочут… И так далее…
Молодых Вера теперь не видела — прибегала днем, когда они были в институте. Перед ее отъездом Таня заявила, что они будут вести самостоятельное хозяйство.
— Еще не хватает, чтобы ты нас обслуживала. И мы не хотим сидеть у тебя на шее.
— Очень благородно, — иронически отозвалась Вера, — а на что вы будете жить?
— У Кита повышенная стипендия, летом мы заработали — до сессии хватит, а потом и я получу.
Но не прошло и месяца, как бабушка сообщила, что вчера «они» поссорились. «Он» кричал, что с ее аппетитами никаких денег не хватит. Танька заперлась в ванной — прибежище семейных горестей — и плакала там, а утром заняла у нее рубль.
— Замечательный муж — куском попрекает! — возмущалась бабушка. — Наверное, они скоро разведутся.
Вернувшийся из школы Петька подтвердил, что Таня уже несколько дней ходит голодная и он потихоньку от бабушки — иначе она не возьмет — делится с ней тем, что ему оставлено.
— Ей это как псу муха, а она еще уносит к себе и кормит Никиту. Я давно хотел тебе сказать, а эта дура не велела. Я не могу есть, когда они там голодные… — заплакал Петька. Он вообще был легок на слезы.
