Нина тронула машину, заставила себя переключиться на рабочие дела.
– Нина спросила про пистолет?
– Да, – кивнул Илья Никитич, кладя телефон рядом с открытым ноутбуком.
– Илюша, ты его выбросил?
Илья обернулся, посмотрел на сидящую в кресле жену. В первый момент он не испугался, только удивился, заметив, что жена смотрит на него с усталым безнадежным ужасом.
– Еще нет. Выброшу, – машинально пообещал он. – Почему тебя это так беспокоит?
– Выброси прямо сейчас! Пожалуйста.
Понимание пришло через секунду.
То, что он гнал от себя как совершенно невозможное, оказалось реальностью, и с этим надо было что-то делать.
– Ты была на кладбище? Ты в тот день была на кладбище?
Смерть убогой сиделки была выгодна только им, ему и Любе.
Он не решился. Это сделала Люба?..
– Это не я! – прошептала она.
Илья тяжело поднялся со стула, подошел к креслу, на котором сидела жена, прижал к себе ее голову. Стоять наклонившись было неудобно, он сел на подлокотник.
– Это не я! – она взвизгнула. – Илюша, это не я!
Он погладил ее по щеке.
Жена начинала плакать при любой неприятности. Сейчас глаза у нее оставались сухими, и он слабо этому удивился.
– Расскажи, Любочка. Расскажи все. И ничего не бойся, все будет хорошо.
Юлия пришла без предварительного звонка. Когда прозвенел дверной звонок, он, не посмотрев в глазок, отпер дверь и с недоумением поздоровался.
Нет, кажется, он не успел поздороваться. Юлия протянула ему принтерный лист и зло зашипела:
– Это завещание! Гена завещал мне все свое имущество!
– Очень хорошо, Юлия, – Илья тогда удивился, что может говорить спокойно.
Он сразу понял, какое имущество сиделка имеет в виду.
Квартира когда-то была приватизирована на троих в равных долях. Она принадлежала ему, Любе и Гене. Юлия пришла требовать свою долю.
– Вы должны мне треть стоимости!
– Хорошо, Юлия, – Илья посторонился, впустил ее в квартиру. – Если должны, значит, выплатим.
Они не могли выплатить такую сумму. У них ее не было.
Придется менять квартиру.
Из-за угла коридора показалась Люба. Она шла медленно, держась за стенку, как будто ей было не шестьдесят семь, а девяносто.
– Мне принадлежит треть квартиры!
– Юля! – жена устало улыбнулась. – Проходи, Юлечка.
Юлия улыбки не ожидала, растерялась.
Они плохо обошлись с ней на похоронах. Нельзя было не замечать женщину, которая долго и добросовестно ухаживала за сыном.
Им хотелось видеть в Нине родного человека, почти дочь, и они сильно оскорбили Юлию. Юлия на роль дочери никак не подходила.
– Илюша, мы попьем чайку.
Люба повела Юлию на кухню, Илья вернулся в кабинет.
Квартира была последним, что они имели.
Продать квартиру, расположенную в пятнадцати минутах ходьбы от Кремля, наверное, можно за очень большие деньги. Они продадут квартиру и переедут куда-нибудь на окраину, будут жить рядом с таксистами и дорожными рабочими.
Злость на сына, которую Илья ощутил тогда, заглушила даже печаль утраты.
Их квартира создавала иллюзию относительного благополучия. Принадлежность к тем, кто еще не опустился до уровня полной нищеты.
Переехав на окраину, они опустятся до уровня Фаины, которая приходит убирать у них квартиру.
Хлопнула дверь, Люба заглянула в кабинет. Они заговорили о чем-то постороннем.
Он должен был сразу догадаться…
– Любочка, расскажи все подробно, – попросил Илья. – Ты договорилась встретиться с Юлией на кладбище? Навестить могилу Гены?
– Илюша, это не я!
– Я верю, Любочка. Расскажи.
Конечно, он не верил. Он всю жизнь подыгрывал жене и сейчас это делал.
– Как ты доехала до кладбища? На такси?
– На автобусе, – тихо выдавила жена.
Это хорошо. Поездку на такси от всевидящего ока полиции не скроешь. Для полиции все базы данных открыты.
– Прошла через дырку в заборе?
Жена кивнула.
Дыру в заборе Илья заметил, когда приезжал договариваться о захоронении урны. Дыра была расположена удобнее входа, к ней вела хорошо утоптанная тропинка. Чтобы дойти до входа, кладбище приходилось огибать.
– Там чинили дорогу. Грохот стоял.
Илья обнял жену за плечи.
– Но выстрел я услышала.
– Рабочие тоже услышали?
– Не знаю. Они вдалеке копошились. Я прошла через дыру… И почти сразу ее увидела.
Илья крепче прижал жену к себе.
– Она лежала в траве. И…
– Говори, Любочка. Не держи в себе.
– Рядом валялась сумочка.
– Ты достала оттуда завещание?
– Я взяла сумку, – жена наконец-то заплакала. – Я ее открыла, когда уже ушла оттуда.
– Завещание было в сумке?
– Да. Я его скомкала, сунула в карман. Мы собирались с кладбища пойти к нотариусу. Я ей сказала, что у меня есть знакомый нотариус, и я хочу с ним проконсультироваться. Я ей еще накануне это сказала, когда она к нам приходила. Еще сказала, что адвокатская контора рядом с кладбищем. Илюша, это не я! Я хотела, это правда, но она была уже мертвая… Я бы не смогла! Я точно знаю, что не смогла бы!
– Я верю, Любочка. Куда ты выбросила сумку?
– Там стояла машина. Рабочие кидали в нее всякий мусор. Завещание я тоже выбросила. Порвала и выбросила.
Это хорошо. Машина с мусором должна была уехать в тот же день.
– Тебя кто-нибудь видел?
– Не думаю, – она потрясла головой. – Рабочие толпились дальше, у забора.
