…Эриданой, астронавт и исследователь, смотрел вниз, сжимая кулаки. «Что же они с нами сделали! — Жилкой у виска билась гневная мысль. — Они хорошо продумали свой замысел. Высшие Простейшие, что и говорить. Если бы убили обоих, на Одиннадцатую явилась бы другая исследовательская группа. Эти действовали бы осмотрительней, с непрерывной связью с кораблем. Обработать психически нас обоих тоже, они знали, не удастся: и Ксену-то они сломили только моей гибелью… Так надругаться над людьми ради своего болотного благополучия!»
Он поднял от Земли, от Альтаира за ней, наполненные презре-нием и болью глаза. Часть этих чувств нечаянно выплеснулась на Ксену. Она и без того стояла как потерянная, а сейчас и совсем сникла.
Взгляд Дана смягчился, веки прищурились, он улыбнулся. Странно и радостно было Ксене увидеть на чужом лице этот прищур и улыбку, приподнимающую щеки, — улыбку бойца, улыбку человека, которому труды и опасности веселят душу.
Улыбка Дана — она там помнила и любила ее.
— Ничего, Ксен, — сказал он. — Мы вместе — и все еще будет!
Она с коротким рыданием кинулась к нему.
В Гобийском Биоцентре день склонялся к вечеру. Эоли после опыта приводил в порядок лабораторию, когда сферодатчик произнес:
— Эолинга 38 вызывают на связь Эриданой 35/70 и Алимоксена 33/65.
Опыт вышел неудачный, настроение у Эоли было грустное. Новость его поразила:
«Эриданой? Тот, чей мозг пошел в распыл в операции с Пришельцем?.. Этак и Ило скоро свяжется со мной по ИРЦ с того света!» Он остановился среди зала со шваброй:
— Ладно, давай Эриданоя!
В шаре возникла седая голова, знакомое лицо с тонкими чертами: рядом — красивое женское лицо.
— А, Аль! А я думаю, кто это так шутит.
— Не Аль, — качнул головой мужчина, — и никто не шутит. Альдобиана 42/256 больше нет. Это Ксена, я — Дан. Готовь аппаратуру для «обратного зрения», Эоли. Мы будем завтра. Нам есть что вспомнить и сообщить людям об Одиннадцатой.
Арно как раз и находился в месте большого скопления людей — на южном берегу Гондваны, где просела часть кораллового кряжа и собрались добровольцы-ремонтники.
Он работал в отряде глубинников, обследовал фундаментные опоры края материка; в дело включился недавно; его еще мало кто знал здесь.
Глубинники, товарищи Арно, и ремонтники-проектировщики, услышав оповещение ИРЦ, враз поднялись на вертолетах — догонять недавно проплывшую над этим местом «лапуту», пока ее не перехватили другие. Догнав, прибуксировали и сейчас чалили у берега канатами к столбам и деревьям, выравнивали, чтобы на трехсотметровой высоте над проектором получился экран.
Короткий в высоких южных широтах день кончался. Сейчас на материках и островках уходящей в ночь части планеты люди делали то же, что и здесь; не столько внимая призыву ИРЦ не перегружать его информационную сеть, а из иных, чисто человеческих побуждений. Для восприятия такого события, такой информации самым подходящим экраном, конечно же, было днище летающего острова в ночи среди звезд, самым подходящим голосом — звучание массового транслятора, подходящей компанией — большая толпа, в коей легче сопереживать. Как и здесь, на берегу Моря Содружества, люди располагались под днищами туч-экранов — кто в шезлонгах, кто на траве или теплом песке, в гамаках, на скатах крыш — устраивались поудобней, примеривались смотреть ввысь. Проекторы давали на днища «лапут» тестовые изображения сто на сто метров.
Арно же, услышав оповещение ИРЦ, почувствовал, напротив, желание уединиться.
