Ноги сами понесли его в сумеречную долину, к травянистому холму, оттуда днище «лапуты» смотрелось тоже неплохо. Он был растерян и ошеломлен, как еще никогда в жизни. Для всех людей предстоящее сообщение было сенсационно-интересным; для него оно, сверх того, было страшным.
Там, на Одиннадцатой планете Альтаира, были разумные существа. Дан и Ксена установили с ними Контакт. А он, не разобравшись, ничего даже не заподозрив, поспешил увезти полубезумную Ксену и останки Дана. И все, и только. Упустил самое важное, цель звездных усилий человечества! Проступок, за который он осужден на несамостоятельность, в сравнении с этим выглядел детской шалостью.
Сейчас его имя в среде астронавтов окружено молчаливым сочувствием: каждый мог бы так погореть. Но теперь… ни молчания, ни сочувствия не жди: позор на веки веков. Командир звездной экспедиции, который проморгал Контакт!
…Когда — тридцать шесть лет назад — Совет Космоцентра утвердил его командиром Девятнадцатой, он был счастлив, горд, даже потаенно любовался собой. Теперь он в полной мере почувствовал ответственность, возложенную на него таким избранием, — ответственность перед историей. Успехи и достижения принадлежат экспедиции, а каждый просчет и ошибка — его, они навеки будут связаны и именем командира.
Арно сейчас не представлял, как будет жить дальше.
— Внимание! — снова зазвучал из транслятора голос ИРЦ; перекаты его неслись над притихшими к ночи лугами, пляжами, водой. — Через двадцать пять минут начинается передача из Гобийского Биоцентра отчета о Контакте с разумными существами в планетной системе Альтаира. Отчет ведут астронавты Девятнадцатой экспедиции, состоявшейся…
ИРЦ начал излагать сведения об экспедиции, ее составе, старте, исследованиях, об обстоятельствах гибели Дана, трансплантате Берне, пробуждении личности и памяти астронавта. И хотя на днище-экране при этом показывали волнующе-знакомые Арно: звездолет, каким он стартовал (коническая цистерна с аннигилятом, на узкий конец ее надета «баранка» жилых и рабочих помещений, на широком — нейтридный рефлектор-двигатель) и каким вернулся (от цистерны остался самый кончик, «баранка» и рефлектор — тоже частично демонтированные, уменьшившиеся — почти рядом), схему полета и пребывания у Альтаира, лица товарищей (и его — спокойно-властное), — у него это не вызвало теплых чувств. Он был напряжен.
На вершине холма он лег удобно, головой на травянистую кочку. На днище «лапуты» показалась лаборатория, Эоли, хлопочущий с тревожным лицом около опутанных проводами датчиков Ксены и этого… самозваного Дана. Арно глядел внимательно: седой, хорошо сложенное (или хорошо сделанное в машине-матке?) тело, лицо с тонкими чертами, сжатые губы… нет, это не Дан. Ничего общего с обликом погибшего товарища. Странно, что Ксена к нему потянулась. «Ну-ну, приятель, покажи, что ты знаешь и можешь. Выдавать себя за Дана мало. Быть им — куда больше». В этой мысли проскользнула затаенная надежда на провал самозванца. В конце концов, разве не он обогатил современный словарь термином «ди люге»!
К вискам и под скулы, к нервным центрам в области шеи, к уложенным на поручни кресел запястьям испытуемых лаборанты подклеивали последние биодатчики, тянули от них к аппарату цветные проводки. Картина, напомнила Арно старинную видеотехнику, в которой показывали проверку подозреваемых «детекторами лжи».
«Что ж, пусть эти аппараты окажутся "детекторами истины" об Одиннадцатой.
Истины, какая бы она ни была!» Но что он упустил тогда, что?
— Предпоследняя из дюжины планет у Альтаира, — заканчивал тем временем справку ИРЦ, — отстоит от своей звезды в семь раз дальше, нежели Земля от Солнца. Но в силу большей яркости Альтаира плотность лучистой энергии там почти такая, как и в околоземном пространстве. Год этой планеты равен четырем земным, оборот вокруг оси она совершает за восемьдесят четыре с половиной часа. Ось не наклонена к плоскости эклиптики, времен года там нет.
Диаметр планеты вдвое больший, чем у Земли, но сила тяжести — видимо, из-за меньшей плотности составляющих ее пород — превышает нашу только на десять процентов.
На днище-экране в черном звездном пространстве показался оранжевый серпик планеты. Его освещало далекое, с маленьким диском, но слепящее яркое солнце — Альтаир. Арно хорошо помнил его белый, полностью лишенный солнечного тепло-желтого отлива свет.
Размытый внутри серп увеличивался — вот заслонил вместе с невидимой ночной частью планеты звезды. Массивы белых облаков почти сплошь закрывают лицо Одиннадцатой. В немногие просветы между ними выглядывают причудливые, будто нарочито изрезанные сложной береговой линией серые островки среди зеленоватой воды; выступы у некоторых входят во впадины в других, соседних — как зубья сдвинутых гребенок. Между мысами-зубьями — облик, отражение Альтаира на воде.
Арно настолько были памятны эти кадры, снятые разведочным спутником Одиннадцатой и сбрасываемыми с него зондами, что и прикрыл глаза, зная наперед, что покажет дальше память Ксены и Дана.
