– Уж какие тут шутки, – вздохнул я. – Хотите, могу нарисовать. Чтоб не ошиблись.
– Я догадаюсь, – сухо отрезал майор. Опять не удержался, стрельнул глазами на девушку. – Полагаю, Альберт Петрович, объяснения последуют?
– Обязательно! – пообещал я. – Только не сейчас, позже. Время дорого.
Из леса Бабай и Вано выходили долго. Вроде бы шли по следам колес и все равно где-то запетляли. Надышались привольным лесным кислородом до звона в ушах, накормили всех местных комаров, промокли до колен и стоптали ноги. Мысли о переселении на природу Бабая больше не посещали.
На асфальте дело пошло живее. Вано тормознул ушастого мужика на расхлябанном грузовичке, тот за пятьсот рублей согласился подбросить их в Скальск. Сунулся было с вопросами, но Бабай почти рявкнул на него, напомнив о непростой судьбе любопытной Варвары. Ушастый понял и вопросов больше не задавал. Хотя косился, явно гадал, кто такие. Да пусть хоть треснет от любопытства, получил свои бабки – отваливай!
На базе их встретил Шайба. Даже похудел с лица. Терминатор. Восполняя потерю нервов, он уже жевал кусок колбасы.
– А, ты здесь… Небось бегом бежал всю дорогу? – усмехнулся Бабай.
Шайба с ходу начал оправдываться, мол, знаешь, босс, что-то не так пошло, неожиданно… Бабай лишь махнул рукой. Потом. Сначала в душ, коньячку, пожрать чего-нибудь… Нет, сначала коньяку. Много!
После третьей рюмки подряд звон в голове стал стихать. Бабай задумался, что делать дальше. Когда не делать нельзя, а делать нечего…
За окнами смеркалось, когда на базу начали подтягиваться остатки «хвардии». Акула, Шара, Голимыч – больше никого, видел он. Остатки разбитого войска.
Надо признать, давно ему так не вставляли – по самое Ватерлоо! По-хорошему, надо построить банду… коллектив, да накрутить фитиля с огоньком ради боевого задора… Или не сейчас, позже…
– Бабай, к нам гости! – В комнату, где он сидел, всунулся испуганный Шайба.
Послать Шайбу куда следует он не успел. Здоровяка тут же отодвинули, как пыль со стола смахнули. В комнату вошли Закраевский, его урод Вася, с ними почему-то Леха Федоров.
В первые мгновения Бабай даже почувствовал облегчение – большой босс здесь, теперь пусть сам думает. Это у него голова на плечах против нашей капусты. Но ситуация скоро перестала нравиться. Все трое смотрели на него и молчали. Слишком многозначительно.
– Северу Семеновичу мое почтенье! – нарочито бодро провозгласил Бабай, отсалютовав рюмкой.
Поставил коньяк. Встал, приветствуя большого человека. Развел руками – располагайтесь, мол, чем богаты…
Нет, молчали. Смотрели. Совсем недобро…
– Опять пьешь, Бабай? Говорил тебе, не пей – козленочком станешь. А потом – козлом! – вдруг заявил Леха Федоров. Нахально так.
«А что это мы такие голосистые стали? С чего вдруг на старших хайло раззявили?..»
Север чуть заметно повел рукой. Леха немедленно стушевался, отступил, преданно выпучив глаза.
«Так, так, интересно…»
– Что же мне с вами делать-то… пан Вошебойский? – задумчиво спросил олигарх. Негромко, будто сам с собой говорил. Но в комнате сразу стало тихо. Отчетливо было слышно, как мечется у стекла растерявшаяся муха-дура.
Сначала Бабай почему-то подумал про муху, а уж потом что Север назвал его Вошебойским. Знает! Всегда все знает… Только тут он почувствовал, что внутренности скатались в комок и съежились где-то внизу живота.
– Гы, – отчетливо проскрипел Вася.
– Думаешь? – глянул на него Закраевский. – Нет, не сейчас. Просто убить – слишком легко. Легкая смерть – дар, так говорили когда-то… В наши времена как-то подзабыли это искусство – заставить человека умирать медленно. Торопимся всё, в спешке живем, в спешке умираем. А ведь какие мастера были, как отшлифовали искусство казни – месяцами могли держать человека на одной тоненькой ниточке надежды. Ведь она долго живет – надежда, очень долго. Так, Антон Игоревич?
– Я отдам… – глухо, с усилием выдавил Бабай.
– Отдашь, – кивнул олигарх. – Ты даже не представляешь, что ты мне отдашь. Столько отдашь, что тебя больше никогда не будет. Ноль останется, пустое место. – Он вдруг пристально глянул на Бабая и прищурил жуткие глаза. Лицо дернулось судорогой брезгливой усмешки: – Ты знаешь, Вася, а ведь он всерьез думает кинуться на меня и прямо здесь задушить.
– Гы, – оскалился Вася.
– Да, согласен, идея бравая, но дурацкая. В его духе, – подтвердил Север. – Впрочем, можешь…
Вася с готовностью шагнул вперед. Положил длинную мосластую руку на плечо Бабаю. Просто положил, ничего больше. Но тому показалось, на плечи легла не рука, а многотонная балка. Он охнул, присел от непомерной тяжести. Дергался, хрустел костями и мышцами, но тяжесть неодолимо прижимала к земле, выдавливала дыхание и жизнь. Еще немного, совсем чуть-чуть – и сплющит всмятку!
Бабай сам не заметил, как между ног стало тепло и мокро – обмочился от чрезмерной тяжести.
– Гы, – Вася убрал руку.
Бабай остался сидеть на полу. Судорожно хватал воздух ртом. Перед глазами плыли, кривляясь, красные червяки.
