Крупные капли забарабанили по стеклу так часто и дробно, что мэр отвлекся, глянул на окна. Странно – дождь, ветрище поднялся, а прогноз погоды не обещал. Писали – всю неделю ясно и солнечно. Писатели!
Он снова повернулся к зятю:
– Давай, голубь сизый, рассказывай старику, зачем в последнем контракте цену задрал по самое не балуйся… Или, думаешь, там, наверху, не полные идиоты сидят?
Сам подумал, что «не» здесь как будто лишнее, но не суть… Голубь сизый, он же генеральный директор ЗАО «Дорожник» Игорь Владимирович Меринков, председатель правления банка «Фонд», он же Игоряша-Иго-го, понял правильно. Благородно вытянутое лицо вытянулось еще больше.
Аристократ, жуй его с хреном!
– Ты хоть догадываешься, Игоряша, каким боком опять накосячил? Под какую проверку из области подставляешь нас со своими расценками, философ недоделанный?
– Филолог! – немедленно обиделся зять. – Сколько уже раз говорил, папа, я – филолог по образованию.
Единственное, что он по-настоящему умел в жизни – это обижаться. Картинно вспыхивал благородным гневом, тряс аккуратно подстриженной эспаньолкой и возмущенно вздергивал большой, красиво вылепленный нос. Залюбуешься, когда Игоряша-Иго-го встает на дыбы. Многие кобылы млели, знал мэр. Ну да это не страшно, мужику надо иногда. Свои постельные подвиги зятек умело скрывал, хоть с этой стороны от него проблем не было.
– Да мне один черт – филолог, философ… Все кругом образованные, все всё знают, а как нужно извилиной шевелить – один Гаврилюк может!
– Ваш процент, Афанасий Никитич, между прочим, тоже не маленький. Тоже, знаете ли, требуется…
Вот зять – где бы другого взять… С виду – из недорезанных аристократов, доча в свое время с потрохами купилась на благородную внешность, на деле – дурак дураком. И воображение (соображение?), как у базарного гопника, – где спер, там и жри…
Гаврилюк помолчал. Для значительности. Разглядывал зятя с нехорошим, пристальным интересом. Тот под его насупленным взглядом заерзал в кресле.
– Ты, голубь, никак мои проценты надумал считать? Ты напротив кого пасть открываешь?! – хотел сказать «против кого». – Ты, вша подзаборная, думаешь, я с тобой буду долго лясы водить?! Ты думаешь, я тебе не сверну бараньим рогом анальный интим?! – грозно, как на совещании в мэрии, загремел Гаврилюк.
Подумал: опять как-то не так сказал. Что поделаешь – никогда не успевал правильно расставлять слова.
Зять струсил:
– Нет, папа, что вы? Как можно? Я же совершенно не то имею в виду…
– Это я тебе сейчас введу! Так введу, что мало не останется! – добил его Гаврилюк.
Мэр Скальска Афанасий Никитич Гаврилюк считал себя честным человеком. Воровал, конечно. Время такое. Если подумать правильно – ведь не сирот сиротил, не пенсионеров обездоливал, брал из городского бюджета. У государства, значит. А государство в России – это такой абстракционизм… (абстракция?), что из бюджета украсть, как подобрать на дороге. Не ты, значит, другой, но кто-нибудь – обязательно. Время такое. Сейчас вор не тот, кто ворует, а кто за это ничего не делает. Он же, мэр города, как пчела над сотами, с утра и до вечера. Потому что дело лопатит, а не просто жужжит!
Зять, его мать… Сколько раз уже объяснял идиоту – брать нужно аккуратно, без фанатизма, чтоб не смотреть потом маски-шоу от облпрокуратуры из положения в партер кверху сракой! Чтоб там, наверху, тоже видели – Гаврилюк выше головы не перднет… (не прыгнет?)
В раздражении от собственных мыслей мэр вскочил с кресла, быстро прошелся по кабинету. Глянул в темное окно, за которым свирепствовала непогода. Еще домой ехать… Он повернулся к зятю.
Кабинет у Игоряши просторный и светлый. Стены по-модному белоснежные, мебель из натурального дуба резная, массивная, деревянные балки под потолком искусственно состарены. На стенах кривляются черным лаком старинные маски из каких-то замысловатых тропиков. Для себя, любимого, зятек денег не пожалел, дизайнеров выписывал из Москвы. За стеклами витых стеллажей главное украшение – коллекция древностей.
Баран и есть! Ладно, попер из музея, хотел продать, но сейчас-то знает, что все его каменюки-монетки-наконечники гроша ломаного не стоят – сколько времени бегал по экспертам. А уж этот, прости господи, каменный… Его-то зачем выставил напоказ? Дети в доме.
– Афанасий Никитич, может быть, вам налить рюмочку? – примиряюще предложил Игоряша. Встречая гостя, он выкатил столик по-европейски, с частоколом нарядных бутылок и закусью – воробью клюнуть.
Мэр сурово покосился на столик.
– Надо будет – в штаны нальешь! – рявкнул он.
Зять недоуменно приподнял породистые дуги бровей.
Опять не так, мэр хотел сказать – хоть в штаны налей, а косяк с завышенными расценками надо исправить. Как можно быстрее, пока до губернатора не дошло. Время-то какое – борьба с коррупцией. А это значит, власть назначает жертву и долбает ее напоказ – и для отчета хорошо, и народу приятно. Сейчас гляди в оба, чтоб не оказаться крайним…
