— Сталин не хочет этого делать, следовательно, Григорий Иванович, наша с вами задача убедить его сделать это.
— Нужно убирать из армии политработников, менять систему политического воспитания, — в такт ему вторил нетрезвым голосом Кулик. — Необходимо разделить армию и политику. Неужели, он не понимает все это.
— Но как ему все это преподнести? Мы маленькие люди и к нему доступа не имеем.
— А если через Булганина? — предложил ему Кулик.
— Не думаю, что это лучший вариант, — сделав небольшую паузу, ответил Гордов. — Нужно убедить в этом Жукова и других маршалов.
Кулик засмеялся.
— Им это зачем? Как мне кажется, им и так хорошо. Жукову сейчас любое телодвижение грозит чреватыми последствиями. Ты, слышал, что наш Константин сам ходит под мечом. Копают под него и копают вполне осознано и целенаправленно.
— Похоже, Сталин всех хочет загнать под колпак. Ведь так проще. Скажи Григорий, это тебе ничего не напоминает? А вот мне снова снится 1937 год… Ты знаешь, я и тогда не верил в вину Тухачевского, Гомарника, Якира… По-моему, ты тогда тоже был в расстрельных списках?
Кулик промолчал. Ему не хотелось вспоминать те страшные для него дни. Костин отложил в сторону документ и взяв в руки чистый лист бумаги, начал писать справку о результатах оперативной разработки Григория Ивановича Кулика.
Костин и Марков сидели в приемной, ожидая аудиенции у начальника Главного управления СМЕРШ. В помещении было так тихо, что Александр отчетливо слышал, как напольные часы, стоящие в углу кабинета отсчитывали секунду за секундой. Сидевший за столом референт генерала просматривал документы из лежавшей на столе кожаной папки. Костин взглянул на начальника отдела. Тот сидел с закрытыми глазами, и трудно было понять, то ли дремлет он, то ли решает какую-то оперативную задачу. Часы пробили два раза. Дверь кабинета Виктора Абакумова открылась и из нее вышли три человека: генерал и два полковника.
— Проходите, — произнес референт. — Начальник СМЕРШ ждет вас.
Они вошли в кабинет генерал-полковника и застыли по стойке «смирно».
— Проходите, присаживайтесь, — произнес Абакумов. — Кто будет докладывать?
Марков посмотрел на Костина, давая тому понять, что именно он и должен докладывать генералу о результатах оперативной работы.
— Товарищ генерал-полковник, — начал Александр, — первый этап оперативной комбинации завершен. Нам удалось плотно прикрыть агентурой и техническими средствами все фигурантов этого дела. Сейчас началась работа по фиксации документированию преступной деятельности Григория Ивановича Кулика. Пожалуйста, это первые сводки.
Абакумов взял в руки документы и начал читать. Александр обратил внимание, как искры интереса буквально загорелись в глазах генерала. Дочитав оперативные сводки, он посмотрел на Костина.
— Хорошая работа, подполковник, — произнес он. — Могу сказать лишь одно, что вождь недоволен нашей работой, считает, что мы слишком затягиваем ее. Поэтому, подполковник, необходимо активизировать вашу работу. Какие вам необходимы силы?
— Товарищ генерал-майор, мы обеспечены всем необходимым. Я считаю, что всей этой информации вполне достаточно для ареста Кулика и его внутри камерной разработки.
— А вы как считаете? — обратился Абакумов к полковнику Маркову.
— Мне трудно судить о готовности подполковника Костина к аресту генерала Кулика. Преждевременный арест без достаточной доказательной базы может сломать всю эту оперативную комбинацию.
Абакумов посмотрел сначала на Костина, а затем перевел свой взгляд на полковника Маркова.
— Вам не кажется, что мы можем упустить время? — обратился он к Маркову. — Я не хочу, чтобы это дело забуксовало на месте, как дело по маршалу Жукову. Если бы я знал, что Сталин не изменит своего решения в ближайшие сроки, то я бы принял бы ваши замечания, полковник. Вы не забывайте, что вождь и Кулик когда-то были приятелями, а это значит, что сегодняшнее решение Сталина по Кулику, завтра может принять другие формы.
Абакумов замолчал и посмотрел на Костина.
— Как вы считаете, подполковник, нам удастся качественная реализация этого дела?
— Да, товарищ генерал-полковник. Я и мои люди в состоянии разработать группу генерала Кулика.
— Вы представляете, что вас ожидает в отрицательном случае?
— Так точно, товарищ генерал-полковник.
Абакумов на какую-то минуту другую задумался, а затем произнес:
— Приступайте подполковник. Доклад ежедневно в 8 утра.
Костин и Марков поднялись из-за стола и направились к выходу из кабинета.
Григорий Кулик проснулся от сильного и настойчивого стука в дверь. Стук был таким сильным и настойчивым, что он выругался матом и поднялся с койки. Он невольно взглянул на будильник, который стоял на прикроватной тумбочке. Часы показывали начало третьего. За окном серел рассвет и свежий весенний ветерок. Медленно раскачивал из стороны в сторону штору.
«Кто это так рвется? — подумал — Может, сыграли тревогу? Нет, я бы знал об планируемых учениях».
